«Золотой марлин» и все люди на его борту погибнут, и их смерть будет на вашей совести, капитан Болдуин. — Питт помолчал, затем продолжил с той же напористостью: — Люди, намеревающиеся уничтожить ваше судно, без сомнения, находятся уже на борту под видом одного из ваших офицеров, членов команды или, быть может, пассажиров. Я достаточно ясно обрисовал сложившуюся ситуацию? Надеюсь, вы меня поняли?
Как ни странно, Болдуин даже не рассердился. Лицо его оставалось бесстрастным, без малейших признаков раздражения или гнева. Затем он медленно произнес:
— Благодарю вас, мистер Питт. Я выслушал ваше мнение, хотя мог бы этого и не делать. Я обдумаю ваши слова. — Поднявшись, он направился к двери. У порога обернулся и добавил, не обращаясь ни к кому в частности: — Благодарю всех вас, джентльмены. Мы отплываем через тридцать семь минут.
Когда все присутствующие, за исключением Питта, Джордино и О'Мэлли, покинули помещение, итальянец откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол.
— Мы отплываем через тридцать семь минут, — передразнил он капитана Болдуина. — Старый черт, вообразил о себе невесть что.
— Смесь навоза и цемента, — прокомментировал О'Мэлли, насмешливо улыбаясь. — Если вы правы, а я не сказал, что это не так, то будьте уверены, я не собираюсь умирать в этой посудине, порожденной человеческим тщеславием.
— Вам не нравится субмарина? — спросил Питт с изумлением.
— Нравится — не нравится, какая разница?! — рявкнул инженер. — Да пошевелите вы мозгами! Одному богу известно сколько денег угрохали на весь этот декор. Во всяком случае, больше, чем на машинное отделение. Как бы ни прошли предварительные испытания, я не удивлюсь, если в один прекрасный день эта штука опустится на дно морское и никогда уже не вынырнет на поверхность.
— Признаться, не слишком приятно слышать подобные слова от эксперта, — проворчал Джордино.
Питт задумчиво скрестил руки на груди:
— Лично меня больше беспокоит опасность, специально подготовленная руками человека.
Инженер бросил на него насмешливый взгляд:
— Вы отдаете себе отчет в том, сколько на этой посудине разных мест, куда злоумышленник может заложить взрывчатку? А когда судно находится глубоко под водой, любое повреждение корпуса может оказаться фатальным, не говоря уж о поломке балластных цистерн.
— У меня не было времени изучить чертежи субмарины, — уклончиво заметил Питт. — Разве что час-другой минувшей ночью, но полагаю, что существует какая-то система аварийной эвакуации пассажиров и членов команды.
— Конечно, — подтвердил инженер, — и, надо добавить, неплохо продуманная. Вместо спасательных лодок, бесполезных в подводном положении, предусмотрены отделяемые пассажирские капсулы, каждая из которых может принять на борт пятьдесят человек. По завершении посадки входной люк автоматически закрывается. Одновременно открывается внешний шлюз, и капсула потоком воздуха отбрасывается от субмарины и поднимается на поверхность. Поверьте моему слову, система на редкость эффективна. Я знаю это, поскольку сам консультировал проект.
— Если бы вы задались целью вывести из строя систему эвакуации, как бы вы поступили?
— Не слишком приятная тема для размышлений.
— Увы, следует предусмотреть все возможные действия противника.
Инженер задумчиво почесал голову.
— Постарался бы вывести из строя систему подачи воздуха в шлюзовую камеру, — произнес он после паузы.
— Буду вам очень признателен, если вы и ваши люди внимательно проверите всю систему аварийной эвакуации, — сказал Питт.
Инженер бросил на него настороженный взгляд из-под полуопущенных век.
— Я не имею обыкновения пренебрегать своими прямыми обязанностями, особенно если моя собственная жизнь зависит от того, насколько тщательно я выполняю свою работу.
— Золотые слова, — проворчал Джордино, меланхолично изучая свои ногти. — Надеюсь, в нашем случае они не разойдутся с делом.
* * *
Точно в срок, указанный капитаном Болдуином, были отданы швартовы, и субмарина плавно отошла от причала порта. Более тысячи человек, включая губернатора Флориды, высокопоставленных правительственных чиновников и других знаменитостей, пришли в док проводить подводный лайнер в его первый коммерческий рейс. Как и положено, были произнесены приветственные речи, оркестр университета Флориды и карибский джаз состязались в исполнении популярных мелодий. Когда судно достигло выхода из дока, оркестр и джаз объединили усилия и заиграли традиционную для подобных случаев мелодию «Пока мы не встретимся снова». В воздухе летали серпантин и конфетти, пассажиры и провожающие выкрикивали слова прощания и махали руками, многие женщины, включая Келли, вытирали слезы.
Ныряльщики словно растворились, во всяком случае, Питт их больше не видел. Попытки связаться по телефону с капитаном Болдуином тоже ни к чему не привели. Питт не чувствовал себя побежденным, хотя он и не смог задержать отплытия судна. Субмарина еще двигалась по каналу, соединяющему гавань с открытым морем, когда первый помощник капитана собрал пассажиров в салоне и прочел им лекцию об основных принципах действия бортовых систем управления, подробно остановившись на системе аварийной эвакуации. Питт отметил, что на борту находились шесть цветных семей, но никто из их членов даже отдаленно не напоминал Омо Канаи. Вслед за лекцией последовала короткая экскурсия, во время которой пассажирам были продемонстрированы и спасательные капсулы, призванные обеспечить их безопасность.
Затем Джордино вместе с членами инспекционной команды отправился на поиски взрывных устройств, а Питт и Келли занялись изучением списка пассажиров. Работа подвигалась медленно. До ланча они успели просмотреть едва половину листа, не говоря уже о личных делах членов экипажа.
— Может быть, его и нет на борту? — высказала предположение Келли.
— Или он удачно изменил внешность, — поправил ее Питт, продолжая изучать фотографии пассажиров, сделанные судовым фотографом. Выбрав одну из них, он показал ее Келли:
— Взгляни, она напоминает тебе кого-нибудь?
Девушка взяла фотографию и внимательно изучала ее несколько секунд.
— Сходство действительно бросается в глаза. Беда в том, что этот мистер Джонатан Форд белый.
Питт пожал плечами:
— Знаю, но это все, что у нас пока есть. Ладно, не будем терять время.
В четыре часа дня радиорубка транслировала запись песни «Море, прекрасное море». Это было сигналом к началу погружения. Пассажиры поспешили занять места у иллюминаторов. Не снижая скорости, субмарина безупречно выполнила маневр. Яркий свет солнечного дня сменился ультрамарином морской воды.
