Болдуин согласно кивнул:
— Считайте, что это уже сделано.
Повернувшись к первому помощнику, он отдал следующую команду:
— Продуть балластные цистерны. Мы сможем удвоить скорость, как только окажемся на поверхности.
— Надеюсь, мы успеем вовремя, — с горечью бросил Питт, — иначе у нас останется небольшой выбор: утонуть или умереть от недостатка кислорода, созерцая красоты подводного мира.
Келли по-прежнему сидела за столом и медленно перебирала личные дела членов экипажа, когда внезапно ощутила присутствие в каюте постороннего лица.
Она подняла голову и увидела незнакомого человека, неслышно вошедшего в помещение, где она работала. Незнакомец был одет в рубашку для гольфа и спортивные шорты. Губы его кривила зловещая улыбка. Келли тут же узнала пассажира, чью кандидатуру как главного подозреваемого они обсуждали с Питтом. Незнакомец молчал, но Келли вдруг почувствовала, как страх, помимо ее воли, расползается по всему ее телу.
— Ваше имя Джонатан Форд? — спросила она.
— Вы не узнаете меня?
— Нет.
— А вам следовало бы меня узнать. Мы ведь уже встречались, правда, на короткое время. На борту «Дельфина».
Келли была в недоумении. Она прекрасно помнила чернокожего офицера, который пытался убить ее и ее отца. Несомненно, у незнакомца имелось с ним определенное сходство. Но стоящий перед ней человек был белым!
— Этого не можете быть, — прошептала она.
— И тем не менее я стою перед вами. — Его улыбка стала еще шире. — Я вижу, вы удивлены.
Он помолчал, потом достал носовой платок из кармана шорт. Кончиком языка лизнул тыльную сторону левой ладони и потер платком. Белый грим исчез, обнажив черную кожу.
Поняв, что попала в западню, Келли вскочила с кресла и бросилась к двери, но незнакомец опередил ее и прижал к стене.
— Мое имя Омо Канаи. Я получил предписание взять вас с собой.
— Куда? — машинально спросила перепуганная Келли, тщетно надеясь, что Питт или Джордино вот-вот покажутся на пороге каюты.
— Как куда? Домой, разумеется.
Что он подразумевал под этим, Келли так и не успела понять. Последнее, что она запомнила, было странное мерцание в глазах террориста. Тряпка, смоченная какой-то пахучей жидкостью, закрыла ее лицо. Голова закружилась, и она без чувств упала к ногам похитителя.
30
Теперь они неслись наперегонки со смертью. Питт больше не сомневался в том, что взрывные устройства были прикреплены к днищу субмарины.
Супруги Мартин обнаружили их и были убиты, прежде чем сумели уведомить об этом капитана Болдуина. Поколебавшись секунду, Питт набрал номер телефона Джордино.
— Можешь отозвать команду инспекторов. Пусть занимаются своим делом. Внутри лодки мин нет, они снаружи.
Джордино не стал комментировать слова своего друга, но тут же поспешил на капитанский мостик.
— Что тебе конкретно известно? — потребовал он ответа, едва переступив порог рубки управления.
За спиной Дирка маячила фигура невозмутимого О'Мэлли.
— Нам стало известно, что ныряльщики убиты, — сообщил Питт.
— Тогда действительно все понятно, — угрюмо согласился Джордино.
— Ныряльщики, осматривавшие дно лодки? — уточнил дотошный инженер.
Питт нехотя кивнул:
— Похоже, взрыватели должны были сработать в районе где океанское ложе находится на значительной глубине.
— Где мы и пребываем в настоящее время, — меланхолично заметил Джордино, бросив взгляд на прибор.
Питт повернулся к капитану Болдуину, стоявшему рядом с рулевым.
— Спустя какое время мы достигнем континентального шельфа? — осведомился он.
— Через двадцать минут мы минуем зону глубоководной впадины и окажемся в пределах континентального шельфа, — угрюмо сообщил Болдуин, наконец-то осознавший всю степень опасности, в которой оказался его любимый корабль. — Через десять минут мы достигнем поверхности и сможем увеличить скорость по меньшей мере в два раза.
И тут офицер, наблюдавший за приборной доской, растерянно обратился к капитану:
— Сэр, старший помощник сообщает, что шестнадцать из семнадцати спасательных капсул выведены из строя.
Болдуин и О'Мэлли разом повернулись к панели управления. Шестнадцать из семнадцати лампочек мерцали зловещим красным светом.
— Наш приятель потрудился на славу, — грустно констатировал Болдуин.
— Что и говорить, он не терял времени, — мрачно согласился инженер. — Большинство пассажиров и члены команды не смогут покинуть борт «Марлина».
Картина взрыва корпуса лодки, имеющей на борту более семисот человек, над глубоководной впадиной была слишком ужасна, чтобы обсуждать ее в данный момент, но более чем реальна, чтобы просто выбросить ее из головы.
Питт не сомневался, что тот, кто вывел из строя шестнадцать спасательных капсул, намеревался бежать на семнадцатой, продолжавшей функционировать. А это означало, что взрыв мог прогреметь в любую минуту. Он подошел поближе к экрану радара бокового обзора.
Глубина под килем лодки все еще составляла около тысячи футов. Безусловно, даже поврежденный корпус мог бы выдержать давление, но на помощь спасателей на такой глубине рассчитывать не приходилось. Глаза всех, кто находился в капитанской рубке, были устремлены на эхолот, показывающий глубину и рельеф океанского дна. Каждый про себя отсчитывал секунды.
Общий вздох облегчения прозвучал, когда «Золотой марлин» миновал край континентального шельфа и отметка глубины приблизилась к шестистам футам. Вода за стенами субмарины стала более светлой. До поверхности оставалось не более ста футов.
— Глубина под килем пятьсот пятьдесят футов. Продолжаем подниматься, — доложил Конрад.
Едва он успел произнести эти слова, как корпус лодки содрогнулся от чудовищного взрыва. Все основные системы корабля одновременно вышли из строя. Двигатели остановились, едва морская вода хлынула через две гигантские пробоины в корпусе лодки.
Беспомощный «Золотой марлин» завис на глубине сотни-другой футов, медленно дрейфуя по течению. Катастрофа произошла в тот момент, когда до поверхности оставалось совсем немного, казалось, до нее можно дотянуться рукой. Тонны морской воды, поступавшей из пробоин, местоположение которых оставалось неизвестным для людей в капитанской рубке, с каждым мгновением уменьшали плавучесть субмарины. Под их тяжестью она начала медленно погружаться.
У капитана Болдуина не оставалось никаких иллюзий относительно дальнейшей судьбы судна.
Рано или поздно ему предстояло лечь на морское дно.
