Стражники переглянулись.
— Ты притащился сюда именно сегодня, когда тут вот-вот закатят пир горой. Намерен отвлечь ее от важных дел? — спросил Коренастый.
Второй покачал головой, что-то пробормотал себе под нос и похлопал Кайлара по плечу.
— Честное слово, в один прекрасный день моему терпению придет конец, и я погоню оборванцев мисс Кромуилл в три шеи, только пятки засверкают!
— У нее золотое сердце… — пробормотал Кайлар.
— Эй, Бирт, иди ты со своими похлопываниями знаешь куда! Так ты их вовек не отвадишь.
— Кухня вон там, — сказал Кайлару более взрослый стражник. Он повернулся к товарищу. — А ты, если еще раз пошлешь меня, сам полетишь ко всем чертям, понятно?
Кайлар, хромая, поплелся к кухне. Стражники, хоть и болтали много лишнего, явно знали толк в своем деле. Оружие оба держали так, что могли в любую минуту пустить его в ход, и не преминули обыскать Кайлара, что могло закончиться для него провалом. К счастью, ни один, ни другой ничего не заподозрили.
До кухни Кайлар шел не спеша. Джадвины были герцогами в пятом поколении, их дом считался одним из лучших в городе. Стоял он на берегу реки Плит и смотрел прямо на сенарийский замок. Левее раскинулся восточный королевский мост, официально предназначенный исключительно для военных целей, но используемый, как утверждала людская молва, для тайных встреч короля с любовницами. Если леди Джадвин и впрямь изменяла мужу с Алейном, значит, ее имение было расположено очень удобно еще и в этом смысле. Слухи подтверждались и тем, что король без конца отправлял герцога с дипломатическими поручениями то в один, то в другой уголок Мидсайру; все, кроме самого герцога, знали, что в его поездках нет никакого смысла.
Особняк возвышался на холме, с которого была лучше видна река; впрочем, любоваться на нее изнутри можно было только с верхних этажей — имение Джадвинов окружала двенадцатифутовая стена, утыканная железными кольями.
Дрожащей, якобы от старости, рукой Кайлар постучал в дверь для слуг. Она мгновенно раскрылась.
— Да?
Стоявшая на пороге молодая женщина, вытирая руки о передник, вопросительно посмотрела на Кайлара.
Она была красавица — лет семнадцати, с фигурой, напоминавшей песочные часы, которой позавидовала бы любая из девиц Мамочки К. и которую не портила даже грубая суконная одежда прислуги. Шрамы до сих пор оставались на ее лице — крест на щеке, крест на полных губах и петля, начинавшаяся от уголка губ и заканчивавшаяся рядом с уголком глаза. Из-за рубцов казалось, что она все время чуть улыбается, однако неприглядность шрамов скрашивалась добрым выражением лица.
Кайлар до сих пор прекрасно помнил, как выглядел ее глаз много лет назад. В ту пору казалось, что он больше никогда не покажется из-за красных опухших век. Теперь оба темно-карих глаза были ясными и блестели добросердечием и радостью. Нос Куклы, жестоко разбитый, почти полностью восстановился. У Элены он был не совсем ровный, но смотрелся вполне неплохо. А зубы выросли все до одного — сломанные были еще молочными.
— Входи, дедушка, — тихо проговорила Элена. — Сейчас найдем для тебя какой-нибудь еды.
Она протянула руку. То, что незваный гость так на нее пялится, казалось, ничуть ее не смущает.
Они прошли в тесную комнатку с узким столом, за которым ели слуги, если работы на кухне было особенно много и не следовало надолго отлучаться. Элена спокойно попросила женщину лет тридцати заменить ее, пока она ухаживает за гостем. По тону, которым ей ответили, и по выражению глаз незнакомки Кайлар понял, что Элену здесь любят и что она постоянно печется о бедняках.
— Как поживаете, дедушка? Может, принести бальзам, смажем вам руки? По утрам сейчас холодно, наверняка ссадины страшно болят?
Чем Кайлар заслужил подобное обращение? Он явился к ней в виде жалкого и грязного попрошайки, а она приняла его как человека и тотчас окружила заботой, ничего не ожидая взамен. Эта девушка чуть не погибла из-за его тупости, его ошибки, его трусливости. Единственной причиной, которая портила ее совершенную красоту, был Кайлар.
Он думал, что отделался от груза вины еще два года назад, когда Мамочка К. объяснила ему, какой участи избежала Элена благодаря его хлопотам. Сейчас шрамы живо напоминали о пережитом ею кошмаре, и Кайлару казалось, что он возвращается в былой ад.
Элена положила на стол краюшку хлеба, намазанного свежей горячей подливкой, и стала разрезать его на более мелкие куски.
— Если хотите, присядьте. Так вам будет легче жевать, — кивая на хлеб, сказала она громким голосом, как делают люди, привыкшие общаться со стариками. Ее полные губы растянулись в улыбке, и шрамы расширились.
Элена тоже стала такой, какой была, по своей собственной воле, но обитала в этой кухне и общалась с любящими ее людьми только благодаря Кайлару. Он позаботился о том, чтобы ей была доступна подобная жизнь. Значит, и его существование в этом мире кому-то приносило пользу.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. А когда открыл их и взглянул на Элену без примеси ослепляющей вины, то увидел, насколько она прекрасна. Золотистые волосы поблескивали, кожа, если бы не шрамы, была бы безупречной, большие глаза поражали выразительностью, губы — полнотой, зубы — белизной, шея — изяществом, фигура — стройностью. Взгляд Кайлара скользнул ниже. Элена склонялась над столом, и ее полная грудь…
Кайлар заставил себя отвернуться и постарался успокоиться. Элена, сбитая с толку его резким движением, вопросительно посмотрела ему прямо в глаза. Он собирался попросить ее предать хозяев!
Глубокие чувства, прятавшиеся в дальней темной кладовой его души, вдруг выбили дверь и хлынули наружу. Кайлар едва удержался, чтобы не всхлипнуть, и часто заморгал. «Не распускайся!» — приказал себе он.
Элена, не обращая внимания на грязные вонючие лохмотья и не произнося ни слова, обняла его за плечи. Кайлара бросило в дрожь.
— Ты догадалась, кто я такой? — спросил он, больше не прикидываясь стариком.
Элена Кромуилл растерянно посмотрела на него, ничего не понимая. Кайлару захотелось спрятаться от ее ласковых глаз, но они будто удерживали его в плену. Распрямив спину и руки, он поднялся со стула.
— Кайлар? — спросила Элена. — Да, это ты! Что ты здесь делаешь? Тебе что-нибудь наболтали Мэгс и Илена? О, боги! Что они сказали?
Ее щеки вспыхнули, а взгляд наполнился надеждой и смущением. Кайлар смотрел на нее и не верил, что подобная красота ему не снится. Знала ли Элена, что делает с ним?
На ее лице отражалась чарующая растерянность девушки перед парнем. Боги! По-видимому, она решила, что он явился позвать ее на праздник Мэгс, может, даже мечтала об этом, как мальчишка, жаждущий возглавить алитэрскую кавалерию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
