Он в растерянности помолчал.
— Да.
— Я тебе не верю, — ответила Элена. — Скверный человек непременно солгал бы.
— Значит, я честный мерзавец. — Кайлар отвернулся.
— А по-моему, ты все еще тот мальчик, который, хоть и сам сходил с ума от голода, делился с друзьями хлебом.
— Но самый большой кусок вечно брал себе, — прошептал Кайлар.
— Мне все запомнилось иначе. — Элена глубоко вздохнула и вытерла слезы со щек. — Ты пришел… по делу?
Она будто нанесла ему удар в солнечное сплетение.
— Один мокрушник должен кое-кого убить на сегодняшнем празднике и кое-что похитить. Мне нужно приглашение.
— Зачем? Что ты собираешься сделать? — спросила Элена.
Если начистоту, Кайлар не успел как следует об этом подумать.
— Я убью его.
Да, так и следовало поступить. Хью Висельник совсем лишился рассудка. Если перерыв между заказами затягивался, он шел и убивал нищих на улице. Необходимость умерщвлять жила в нем всегда, как потребность пить — в пропойце. Если Кайлар явится первым и успеет перехватить ка'кари, тогда Хью Висельник затеет его убить. Хью полноценный мокрушник, а в боевом мастерстве почти не уступает Дарзо. Кайлар мог одержать над ним победу, лишь застав его врасплох. Это надлежало сделать сегодня вечером.
Элена не смотрела на него.
— Ты же мокрушник. Значит, можешь проникнуть внутрь и другими способами. У тебя наверняка есть отмычки. И масса нужных связей. Приглашение, конечно, самый легкий путь, но ты пришел не только за ним. Тебе важно знать, где тут что расположено, угадала?
Кайлар ничего не ответил, что говорило само за себя.
— Все эти годы, — произнесла Элена, поворачиваясь к нему спиной, — я думала, что Азот мертв. Может, его и в самом деле больше нет. Может, он умер не без моего участия. Прости, Кайлар. Я все бы отдала, лишь бы помочь тебе, но не могу пожертвовать тем, что мне не принадлежит. Мои преданность и честность идут от Бога. Предать свою хозяйку я не в состоянии. Мне очень жаль, но я прошу тебя уйти.
Она ответила ему в очень мягкой форме, тем не менее это был твердый отказ. Кайлар сгорбился, скрючил пальцы и пошел прочь, а оглянулся только у ворот. Элена не смотрела ему вслед.
Как и все хорошие засады, эта поджидала путников в том месте и в то время, когда они меньше всего ожидали на нее наткнуться. Солон, Регнус и еще несколько человек спустились с гор, пересекли центральные равнины и проехали почти две мили по самой границе Сенарии.
Они скакали по дороге, пролегавшей среди рисовых полей. Им навстречу попался человек на повозке. В поле работали несколько крестьян; у каждого штаны были закатаны по колено — оружия никто явно не прятал. Возчик, пристально всматриваясь в вооруженных незнакомцев, повернул старого коня к обочине.
Солону, разумеется, следовало сразу обратить на это внимание: крестьяне не работают на поле в длинных штанах. Догадка пришла ему в голову, лишь когда до повозки оставалось шагов двадцать, а вюрдмайстер бросил поводья и прижал одно запястье к другому. Из вира с ревом выскочило зеленое пламя и охватило его руки. Он хлопнул в ладоши, и колдовской огонь рванул вперед, ударил в одного из воинов и прошел насквозь. Магия убывала, словно тающий лед, с каждым следующим нападением. Атакуя первую жертву, огненный шар был размером с человеческую голову, на второго воина он напал, будучи не крупнее кулака, на третьего — большого пальца. Мгновение, и все трое, опаленные ревущим пламенем, упали замертво. Из каждого хлестала кровь.
Вюрдмайстер запустил очередную порцию колдовского огня, и еще трое воинов простились с жизнью. Оставались лишь Солон, лорд Джайр и двое воителей. Один из них резко свернул вправо, второй вместе с лордом Джайром поскакал влево. А Солон стал придумывать, как бороться с врагами. Колдунов среди них было по меньшей мере трое, то есть более чем достаточно для уничтожения двенадцати воинов.
Времени на раздумья у Солона не было. Он не успел бы даже превратить в магию солнечный свет, лившийся с небес на поля. Поэтому обратился прямо к своему глоре вирден, и в воздухе засверкали три крошечные искры. Пролетев с быстротой стрел и не задевая ни лорда Джайра, ни воинов, они ударили по вюрдмайстерам, которые вызывали зеленый огонь.
Убить искры, конечно, никого не могли. Солону не хватало магии даже для схватки с одним вюрдмайстером, не говоря уже о целой троице. Однако их внимание на миг отвлеклось, мышцы напряглись, и огонь перестал их слушаться. Не успели колдуны начать все сначала, как обнажились три меча, воины пустили коней в галоп, и через минуту два вюрдмайстера лежали убитыми.
Солон направил искру в возчика, но тот поставил защиту. Точнее, просто дохнул. Искра погасла, не успев прикоснуться к нему, будто горящая ветка, брошенная в океан. В ответ вюрдмайстер пустил на Солона поток огня. Пламя с ревом устремилось к жертве, будто из драконьей пасти.
Защиты от подобного не существовало. Солон выскользнул из седла и, падая на землю с намерением скатиться с дороги, послал в колдуна еще одну искру.
Тот понял, что она все равно пролетит мимо, и, не обращая на нее внимания, вызвал еще пятьдесят футов огня. Пламенный столб, будто живое существо, устремился в сторону Солона. Искра тем временем опустилась на круп старой лошади. Та, и так перепуганная запахом крови, суетой вокруг и потусторонними вспышками, с силой дернулась, встала на дыбы и забила в воздухе копытами.
Вюрдмайстер за ревом огня не различил конского ржания. Только что он управлял столбом пламени, в следующий миг получил удар копытом в спину. Колдун упал на четвереньки и, хватая ртом воздух, принялся озираться. Тут лошадь рванула вперед, и повозка переехала колдуна.
Солон вылез из канавы, тянувшейся по краю поля. Лошадь с повозкой вихрем промчалась мимо. Конь Солона, конечно, был мертв. Дымящаяся куча посреди дороги, запах горелой шерсти и паленого мяса — вот и все, что от него осталось. Тела погибших воинов тлели — пламени больше не было. Колдовской огонь перемещался с немыслимой скоростью, но секунд через десять гас.
«Десять секунд? — подумал Солон. — Неужели все случилось так быстро?»
Стук копыт вернул его в действительность. Он поднял голову и взглянул на суровое и спокойное лицо лорда Джайра.
— Стало быть, ты маг, — сказал герцог.
— Да, милорд, — нехотя ответил Солон.
Правда обнаружилась сама собой. Герцог решил не хитрить. Другой на его месте, столкнувшись с такой неожиданностью, притворился бы, что давно догадался о магических способностях Солона, а позднее прикинул бы, как поступить. Герцог Джайр не любил играть в такие игры. В этом состояла его сила и одновременно слабость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
