Глазами статистики…
В 1990 г. в Европе самое враждебное отношение к гомосексуалам было зафиксировано в католической Португалии, где с мнением, что «гомосексуальность никогда не может быть оправдана», согласились 78 % опрошенных; за ней, со значительным отставанием, следуют католические Ирландия, Италия и Испания. Зато в Голландии категорически осуждают однополую любовь лишь 12 % опрошенных. С мнением «Я не хотел бы иметь гомосексуалов своими соседями» согласились больше половины опрошенных португальцев и только 11 % голландцев и датчан.
Американское Национальное обследование 1993 г. показало высокую враждебность к гомосексуальности, которую не могут оправдать 64.8 % опрошенных; но это меньше числа людей, осуждающих внебрачные связи; отношение к гомосексуальности очень сильно (разница в 10–15 раз) зависит от общих социально-политических установок опрошенных.
Отношение к однополой любви всюду зависит от религиозной принадлежности, общей социальной терпимостью и степенью информированности людей. Интересно, что там, где геи и лесбиянки более видимы, к ним относятся значительно лучше, чем там, где о них знают только понаслышке.
Но важнее всего — возрастные и образовательные факторы. По данным многолетнего международного исследования жизненных ценностей, молодые люди от 18 до 24 лет всюду значительно терпимее пожилых (по сравнению с теми, кто старше 65 лет, — вдвое). Это объясняется большей общей терпимостью и образованностью молодежи, а также тем, что молодые люди чувствуют себя увереннее, полнее принимают собственную сексуальность и потому допускают больше вариаций в поведении и установках других людей.
Те же тенденции наблюдаются и в России. Хотя враждебность к гомосексуальности еще очень велика, за последние 10 лет она заметно снизилась. Это убедительно показывают опросы ВЦИОМ.
Количество желающих «ликвидировать» гомосексуалов уменьшилось с 31 % в 1989 (здесь и дальше приводятся данные только по России, а не по Союзу, как выше) до 22 % в 1994 г. За их «изоляцию» вместо 32 % высказались 23 %. Напротив, за «помощь» высказались 8 % вместо 6 %, а за то, чтобы предоставить их самим себе — 29 % вместо 12 %, рост в 2.5 раза. Характерны социально-возрастные параметры ответов. Предоставить гомосексуалов самим себе готовы 40.8 % людей моложе 24 лет и только 12.3 % тех, кто старше 55. Среди людей с высшим и незаконченным высшим образованием этот вариант ответа выбрали 43.4 %, а с образованием ниже среднего — 20.4 %.
В июне 1993 г. на вопрос ВЦИОМ «Как бы вы оценили по шкале от 1 до 5 поведение людей, которые имеют гомосексуальные связи?» отрицательный полюс («это заслуживает осуждения») выбрали 69.4 % мужчин и 71.6 % женщин, а положительный («не вижу в этом ничего предосудительного») — только 8.8 % и 7.8 %. Но в младшей возрастной группе, от 16 до 25 лет, такие полярные ответы соотносятся как 54.3 %:18.5 %, а в старшей (старше 55 лет) — как 82.6 %:4.1 %. В июле 1994 г. на вопрос ВЦИОМ «Как вы относитесь к гомосексуалистам?» благожелательную позицию («очень положительно» и «скорее положительно») заняли около 9 %, нейтральную — 23 %, негативную («очень отрицательно» и «скорее отрицательно») — 46 % мужчин и женщин; 12 % затруднились ответить. На вопрос «Как вы считаете, должны ли гомосексуалисты обладать равными со всеми правами?» голоса разделились: около 38 % сказали «да», 41 % — «нет» и 21 % затруднились ответить.
От возраста и образования зависит не только степень терпимости, но и понимание природы гомосексуальности. В опросе ВЦИОМ в мае 1998 г. (его данными открывается эта книга) только 18.3 % россиян признали гомосексуальность «сексуальной ориентацией, имеющей равное с обычной право на существование». Но среди людей от 18 до 39 лет так думают 31 %, а среди тех, кто старше 55 лет — 3.7 %, почти половина из них считает ее «распущенностью, вредной привычкой».
Взгляд в будущее
Все люди равны, но одни более равны, чем другие.
Джордж Оруэлл
Люди больше всего на свете любят наклеить на другого человека ярлык, который раз и навсегда освобождает их от необходимости думать.
Сомерсет Моэм
Мы рассмотрели свойства однополой любви и ее носителей и обнаружили, что и те, и другие — очень разные. К этому выводу приводят практически все науки.
Биология показывает, что сложное взаимодействие генов, гормонов и нервных путей порождает множество разнообразных типов сексуальности, предрасполагающих индивидов к тем или иным сексуальным сценариям и формам поведения, которые в одних случаях представляются взаимоисключающими, а в других — взаимодополнительными.
История, антропология и социология показывают, что разные общества и культуры отличаются друг от друга не только количественно, по степени своей терпимости, но и качественно; они по-разному конструируют половые и сексуальные идентичности и регулируют связанные с ними чувства и отношения. При этом в любом сколько-нибудь сложном обществе существует не один, а несколько нормативных сценариев, что делает индивидуальные вариации сексуального поведения не только возможными, ной неизбежными.
Психология показывает, что траектории индивидуального развития и их конкретные результаты также не являются единообразными. В зависимости от своей биологической индивидуальности и особенностей воспитания мальчики и девочки оказываются более или менее маскулинными или фемининными, это влияет на выбор любимых занятий и товарищей по играм, самосознание и сексуально-эротические предпочтения, которые постепенно кристаллизуются в относительно стабильную сексуальную ориентацию. Любая сексуальная ориентация многомерна и имеет множество индивидуальных вариантов, будь то образ идеального партнера, эмоциональная окрашенность любовных чувств, сексуальная техника или стиль жизни.
В отличие от священников и жрецов морали, ученые отказываются обсуждать вопрос о «правильной» и «неправильной» сексуальности, предоставляя людям право делать свой собственный выбор.
Однако эта проблема не столько научная, сколько политическая. Стигма и дискриминация в свое время загнали гомосексуалов в гетто. Освободительное движение геев и лесбиянок добивается признания их особой идентичности и гражданских прав. Эти задачи — я хочу подчеркнуть это максимально определенно и резко — до сих пор нигде в мире (и тем более в России!) не решены. Но что будет дальше, в исторической перспективе?
Демократический плюрализм не устраняет индивидуально-групповых различий, он даже способствует их умножению. Но как только эти различия перестают быть базой привилегий для одних и невыгод для других, их значение постепенно уменьшается, как для большинства, так и для меньшинства.
Каждый из нас имеет множество социальных ролей и идентичностей, но наибольшее значение имеет та из них, в которой человек чувствует себя наиболее уязвимым и ранимым. По мере того, как люди начинают свободнее и терпимее относиться к собственной сексуальности, ослабевают и гонения на инаколюбящих.
Главное звено этого долгого и трудного процесса — не сочувствие (сочувствовать можно слабым, больным и угнетенным), а безразличие (мне все равно, с кем ты спишь и каким способом) и уважение к праву человека на индивидуальность и самореализацию.
Ненависть к гомосексуалам, как и другие подобные идеологические системы (антисемитизм, ксенофобия, расизм, сексизм), коренится не столько в индивидуальной, сколько в общественной психологии. Термин «гомофобия», как чаще всего называют этот социально-психологический феномен, неудачен вследствие своей «психиатричности». Он подразумевает, что иррациональный страх и ненависть к однополой любви и ее носителям коренятся, как любая фобия, в индивидуальной психопатологии — подавленных собственных сексуальных импульсах, общей враждебности и недоверии к окружающим людям, склонности реагировать на стрессовые ситуации преимущественно с помощью защитных механизмов и т. д. Хотя все эти процессы и «комплексы» безусловно реальны, они совсем не обязательны.
Чтобы ненавидеть геев или евреев, не обязательно быть невротиком или психотиком. Яростно-зоологический антисемитизм генерала Макашова, несомненно, имеет какие-то личные причины, но для КПРФ, которая продолжает в этом вопросе старую линию КПСС, это скорее идеология и циничный политический прием.
В специальной литературе слово «гомофобия» сейчас заменяется термином «гетеросексизм», который американский социальный психолог Грегори Херек определяет как идеологическую систему, которая отрицает, принижает и стигматизирует любые не-гетеросексуальные формы поведения, идентичности, отношения или общины. Более «мягкая» форма этого явления — гетероцентризм (по аналогии с европоцентризмом), который не отрицает альтернативных форм сексуальности, но считает их периферийными вариациями или девиациями подразумеваемой гетеросексуальной «нормы».
