Одновременно и параллельно Шар сравнит зафиксированную во всех ракурсах и с максимальной детализацией внешность «объекта» с фотографиями сотен миллионов людей, совпадающих по инвариантным, то есть не зависящим от нации, возраста, усилий пластических хирургов параметрам. Прямо с этого момента начнёт отслеживать весьма интересную систему связи его острова с окружающим миром, а там крошечные кусочки мозаики сами начнут цепляться одна за другую, выстраивая картинку во всей её яркости, объёме и наглядности.
Иногда в очередной раз сталкиваясь с чудесами аггрианской науки и техники, Фёст удивлялся, как даже поодиночке производящие очень серьёзное впечатление «пришельцы» (он подразумевал лично ему известных Сильвию, Ирину и Лихарева) всей своей цивилизацией всё же ухитрились потерпеть поражение от весьма отсталых землян, причём якобы известных им психологически и анатомически вдоль и поперёк. Так называемые «этические ограничения» казались ему наскоро придуманной отговоркой. Какая там «этика», если речь идёт о судьбах миллиардов живых существ, не только людей вида «хомо сапиенс» и грандиозного проекта с многовековой историей и безграничными перспективами.
Поэтому он предпочитал думать, что аггров выбили из игры совсем не «братья-первопоходники», при всей их доблести и выдающихся способностях, а совсем другие силы и обстоятельства.
Вот и он сейчас предполагает фактически в одиночку переиграть для начала мировую сверхдержаву со всей её военно-технической и интеллектуальной мощью, и это не кажется ему бредом маньяка вроде инженера Гарина. Он просто имеет перед собой конкретный пример и образец в деяниях старших товарищей, а главное – непоколебимо уверен, что ничуть не хуже Шульгина или даже Новикова сумеет создать нужную мыслеформу для обеспечения предполагаемых действий. Совсем не всеобъемлющую, способную подменить целый реальный мир, а весьма и весьма локальную – чтобы в её пределах какой-нибудь условный «демон Максвелла» послушно и верно распределял вероятности: все благоприятные – тебе, весь негатив – партнёру. Причём с кумулятивным эффектом.
По крайней мере – до сего момента у Фёста, как ему казалось, всё получалось. Он не ставил (до поры) перед собой грандиозных задач, скорее, как хладнокровный и скупой преферансист, играл только по своим картам, не полагаясь на прикуп, и вистовал лишь при четырёх гарантированных взятках. Иногда выходило слишком медленно и немного нудно, зато – верняк.
Может быть, именно поэтому Шульгин перед своим «крайним» уходом дал ему фактически карт-бланш, поручив Воронцову издалека присматривать за «молодым», без крайней нужды не вмешиваясь.
Но мы опять несколько отклонились.
Сарториус, кем бы он ни был и кто бы ему ни покровительствовал, совершил типичнейшую для подавляющего большинства разведчиков ошибку. И не совершить её не мог.
Правильно было сказано каким-то специалистом контрразведывательного дела – «Наши клиенты всегда горят на связи. Либо – на попытках её установить». А как без связи? Хоть ты даже личную, только на тебя и в специальном режиме спутниковую группировку запустил – всё равно радиоволны надолго не спрячешь. Чего-то же другого вроде гравитации или телепатии в распоряжении господина Сарториуса с компанией пока не имелось. Не повезло ему ещё и в том, что Фёст случайно оказался свидетелем его «радиосеанса», причём оказался во всеоружии. Но не попался бы Сарториус сейчас – спалился бы завтра, потому что Фёст уже настроил Шар на фиксацию всей входящей к президенту и его окружению информации по любым каналам, и исходящей тоже. Так что вопрос был только во времени.
А вот и первые результаты поиска появились на экране прибора. Вадим с радостным удивлением хмыкнул, переключил Шар на принтер – он любил работать с печатными документами – и решил, что первую на сегодня рюмочку коньяка он точно заслужил. Благо и кофе в чашке ещё совсем горячий.
И как раз в этот момент зазвучал гудок вызова, и на соседнем экране (всего в мастерской, где работал Вадим, их было шесть, для разных нужд) появилось изображение Воронцова.
– Приветствую, ваше высокопревосходительство, – изъявил почтительность Фёст. – Вы откуда, проездом из Костромы в Вологду?
– С чего это ты такой радостный? – подозрительно сощурился Дмитрий.
– Да так. День хороший. Вчера Лютенса завербовал, завтра отправлю в Вашингтон с подборочкой интересных документов и предложением, от которого Ойяма-сан едва ли сможет отказаться.
– Это хорошо. А у меня тоже интересные новости. Ну, во-первых, операция с Катранджи завершена, и он с девушками домой возвращается. Тут кое-что случилось, теперь наш друг железно на войну с англами замотивирован, личные у него причины появились. Представь, когда они его виллу захватывали, вазочку разбили. Вроде ничего особенного, но она, оказывается, прямо из гробницы очередной египетской Нефертити к нему попала. Ценность обозначить – нулей не хватит. И второе…
Фёст видел, что Воронцов тоже весело возбуждён, и едва ли только случаем с Ибрагимом. Здесь что-то посерьёзнее.
– Слушаю со всем вниманием.
– Видишь ли, я тут в Замке кое с кем пообщался и, мне кажется, решил загадки и нынешнюю и дней минувших…
– Насчёт чего? – В сердце у Фёста что-то екнуло. Вроде как предчувствие какое-то.
– Насчёт того, кто все подлянки устраивал и без нашего разрешения собственный канал между мирами наладил. Помнишь, как вы с Секондом Затевахина поймали?
Вот он, момент истины, с ликованием подумал Фёст. Теперь он покажет старшему брату, кто есть кто. Как там у Стругацких? «Младший был дурак, естественно, но вот кто был первый?»[164].
– Удивительно, Дмитрий Сергеевич! Просто слов нет! – расплылся в льстивой улыбке Вадим и показал Воронцову только что распечатанную фотографию старца с острова. – Его, случайно, не Сарториус зовут? А то попался мне тут один…
Глава одиннадцатая
Воронцов, как он ни умел владеть собой, только что рот не раскрыл от изумления. А Фёст, наоборот, преисполнился хорошо замаскированного самодовольства. Ну как же, самого Дмитрия Сергеевича уел, да как!
– Жаль, что не могу сказать, как Павел Первый прадедушке нашего Владимира: «Ну, Белли, ты меня удивил, так и я тебя удивлю»[165]. Но галочку против твоего имени в формулярном списке поставлю. Что ещё успел выяснить?
– Да всё, считайте, и выяснил. Теперь как скажете – можно живьём брать, можно на блесне поводить, если нужно. Меня что больше всего удивляет – он ведь и там и там одновременно живёт. Как думаете, по какой причине?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
