Сарториус (будем считать его если не официальным единоличным главой своей организации, или, точнее – «Клуба искателей странного», то генератором идей и одновременно, выражаясь кинематографическим языком – «директором картины») по этому же примерно принципу искал и находил во всех концах света талантливых людей из разрядов «сумасшедших изобретателей» и «непризнанных гениев. Если бы тридцать лет назад ему подвернулся Олег Левашов и они нашли общий язык – трудно даже представить, как выглядел бы сегодня наш мир. Одно дело – собирать первую СПВ-установку в домашней мастерской, в свободное время и на личные, довольно-таки скудные средства (благо с работы тогда можно было таскать радиодетали и прочие расходные материалы в почти не ограниченных количествах, попутно придумывая, чем их можно заменить там, куда они первоначально предназначались), и совсем другое – делать её же на базе той же «Интернэшнл телефон энд телеграф компани» с неограниченным финансированием и технической поддержкой всех её КБ и экспериментальных цехов.
Так что, пожалуй, человечеству очень повезло, что Левашов не имел привычки писать статьи в научные и научно-популярные журналы, даже в рубрики типа «Маленькие хитрости» и «Домашнему мастеру на заметку». А то мир и сам изобретатель со своими друзьями пошли бы совсем в другую, чем в нынешнем варианте, сторону.
Зато Сарториусу повезло в другом – ему вовремя встретился господин Боулнойз, за сравнительно незначительные ответные услуги посуливший власть над миром и снабдивший чертежами и схемами немыслимых до того устройств.
В результате уже больше трёх лет Сарториус и компания были уверены, что владеют техникой и методиками, столь же далеко ушедшими от нынешних, как цифровое телевидение двадцать первого века от радиовещания тридцатых годов прошлого.
Только, к глубокому изумлению и разочарованию Сарториуса, первая попытка захвата власти над двумя реальностями провалилась самым жалким, унизительным образом. Сам он так и не осознал причин своего провала, а Арчибальд Боулнойз тоже никак его не объяснил. Видимо, Замок не счёл нужным давать отпочковавшемуся от него андроиду слишком много степеней свободы. И тот словно бы «не заметил» вмешательства в свою игру «Андреевского братства». Они с Сарториусом и всей его организацией до сих пор подходили к проблеме совсем не с той стороны.
Сарториус положил в ящик стола трубку «телефона», вернулся к увитой тропической зеленью балюстраде, отделяющей край террасы от трёхсотметровой бездны, на дне которой (каламбур, однако) накатывались на рифы нешуточные волны. Даже сюда доносился едва ли не пушечной силы грохот, когда особо мощная волна, без помех разогнавшаяся прямо от берегов Антарктиды, обрушивалась на отполированный бесчисленными миллиардами таких ударов базальт.
Место не для слабонервных. Некоторые дамы, а иногда даже и мужчины, время от времени бывавшие здесь в гостях, подойдя к краю площадки и взглянув вниз, испытывали дурноту, головокружение и все прочие признаки страха высоты. Здесь она была на той грани, когда воспринимается именно как высота реальная и смертельно опасная. Если человек поднимается ещё выше, преодолевается определённая психологическая граница и взгляд под ноги уже не вызывает ужаса. Как из кабины самолёта или с вершины горы.
А от порога дома, с его веранд и балконов, и плоской крыши тоже, над которой сплошным куполом смыкалась листва четырёх росших по углам зонтообразных деревьев, береговые обрывы не были видны, только безбрежный океан во все стороны света. Ни единого островка вокруг, да и какие-либо суда появлялись в поле зрения хорошо если раз в несколько месяцев. Такой вот удалённый от всяких «голубых дорог» район. Контейнеровозы и танкеры теперь ходят неизменными, как рельсовые пути маршрутами из А в Б, охраняемые военными кораблями морских держав, круизные лайнеры предпочитают более цивилизованные, богатые достопримечательностями и безопасные места севернее экватора. Богатые яхтсмены, в отличие от своих предшественников иных времён, не любят удаляться от цивилизованных мест дальше, чем на суточный переход: пиратство в этом мире развито куда шире, чем в шестнадцатом веке или во времена египтян и финикийцев – сказывается уровень технического развития и многочисленность не желающего честно трудиться населения «свободных от цивилизации» стран.
И воздушные лайнеры здесь не летают, да и в любом случае с борта «Констеллейшена», летящего раз в неделю на десятикилометровой высоте из Токио в Веллингтон, именно этот островок разглядеть крайне малореально, не то чтобы постройки на нём.
«Стопроцентное одиночество и вечный покой гарантированы», можно было бы писать в рекламных проспектах, вздумай хозяин организовать здесь эксклюзивный морской курорт. Что верно, то верно, особенно второе.
Хотя никаких причин так уж дорожить своей уединённостью и тайной местонахождения господин Сарториус не имел. Права владения островом оформлены по всем международным законам и правилам, строительство на нём «бунгало» – тоже. А властей, которые захотели бы познакомиться с новым лендлордом и «соотечественником» поближе, просто не существовало в природе, как «де-юре» и самого острова, и информации о нём в каких угодно архивах. Такой вот парадокс – земля ни по каким учётам не проходит нигде, но в случае необходимости права собственности на неё подтверждены на любых уровнях.
Но это ещё не главная особенность острова. Само по себе домовладение и прилегающая территория были невелики, с их обслуживанием справлялись не более двух десятков слуг и технических специалистов, охрана же была фактически не нужна. Разве что вплотную подойдёт чей-то авианосец и, пренебрегая священным правом собственности, вздумает высаживать на вершину вертолётный десант. Так в этом случае что десяток охранников, что тысяча – всё едино.
Слава богам, за всё время, что Сарториус тут обитает, подобных инцидентов не случалось. В этой реальности, по сравнению с ГИП, флоты стран ТАОС без крайней необходимости в малоосвоенных местах не болтаются, и понятия «сфера жизненных интересов» до сих не существует. Моря свободны, а ненаселённые земли принадлежат любому, кто водрузит свой флаг и немедленно займётся (это обязательно) хоть какой-нибудь хозяйственной деятельностью. Иначе земля попрежнему ничья, хоть всю её флажками утыкай.
Но вообще-то заинтересуйся кто-нибудь этим «приютом уединения» всерьёз, захвати единственно возможным способом вершину и начни кропотливое исследование, многое и многое здесь повергло бы любого человека в глубокое изумление.
Неизвестно, каким образом узнал господин Сарториус (или кто-то из его предшественников), что островной конус, одна из самых высоких точек миллионы лет назад скрывшегося под водой горного хребта, был некогда действующим вулканом. Сама вулканическая деятельность в те же незапамятные времена прекратилась, то ли навсегда, то ли «до особого распоряжения», оставив за собой горное образование, пронизанное внутри, кроме ствола центрального кратера (на поверхности давно исчезнувшего), огромным количеством штолен, штреков, лавовых ходов и карстовых пустот всевозможной протяжённости и диаметров, будто источенный до кружевного состояния древесный пень, сохранивший лишь внешнюю форму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
