Тогда Высоцкий подошел к одной из «жриц любви», самой вульгарной и не самой юной, о чем-то переговорил. Вернулся возмущенный:
– Цену заломила: три пары туфель купить можно. – И, обернувшись в сторону проститутки, погрозил ей пальцем. – С ума сошла, фулюганка!..
В Москве же помогала Высоцкому осваивать французский язык первоклассная переводчица Мишель Кан. По ее мнению, о грамматике Владимир имел весьма смутные представления, но зато произношение было хорошим, видимо, благодаря профессиональной актерской подготовке. Кан считала, что в последние годы «Высоцкий говорил по-французски даже лучше Андрея Тарковского, которого в детстве воспитывала французская бонна».
Мишель оказалась в Советском Союзе еще в начале 60-х «по культурному обмену» между КПСС и французскими коммунистами, рекомендовавшими «товарищ Кан» издательству «Прогресс» в качестве квалифицированной, проверенной и надежной переводчицы. Ее квартира в доме на Ленинском проспекте, где она обитала с гражданским мужем, переводчиком, подвизавшимся на ниве отечественного кино, Давидом Карапетяном, со временем превратилась в уютный, гостеприимный салон, завсегдатаями которого бывали и Лариса Лужина с кинооператором Алексеем Чардыниным, и Жанна Прохоренко со своим мрачным спутником, писателем Артуром Макаровым, и некоторые актеры Таганки, в том числе Высоцкий с Таней Иваненко.
Хотя Мишель и считалась близкой подругой Татьяны, она неодобрительно оценивала ее манеры поведения, особенно попытки публично продемонстрировать свою власть над Высоцким. И в конце концов, оказалась права.
В «Прогрессе» Мишель платили копейки, вернее, рубли, на которые, впрочем, и купить-то было нечего. Выручал французский паспорт и наличие СКВ[10]. «Бутылка джина, который так любил Володя, – рассказывала Кан, – стоила в барах «Националя» и «Метрополя» доллара три, гораздо дешевле, чем в Европе». И к приходу любимых голодных друзей ее стол всегда был хорош.
* * *
Познакомившись на Московском кинофестивале, Марта Мессарош и Владимир Высоцкий по-настоящему сдружились, когда Театр на Таганке прибыл на гастроли в Венгрию в 1976 году. «Володя позвонил, – вспоминала Марта, – стал заходить после спектаклей ко мне на чай. Выпивал два литра из огромного чайника, и говорил, говорил, и еще звонил по телефону. Звонил так: сначала в Москву на Центральную. Там у него была какая-то знакомая – Наташа, Анюта… Всегда другая. Высоцкий говорил мой номер в Будапеште, и они ему включали весь мир: Нью-Йорк, Париж. Он без конца говорил и курил. Потом уезжал в гостиницу поспать часа три…»
По просьбе Высоцкого, Марта обычно заезжала за ним на машине в отель, чтобы ему не ехать автобусом вместе со всеми. И бесконечный чай после спектаклей, и нежелание ехать в гостиницу Мессарош потом поняла: «…Когда он не пил, он совсем не мог спать. И не хотел оставаться в номере, потому что у него клаустрофобия… В Венгрии он не пил абсолютно. Если на столе была водка, то подносил рюмку к носу и только нюхал. В течение этих двух недель от меня потребовалось немало терпения. Он приходил часов в 11–11.30 и без конца говорил, пил чай и курил… Я организовала, чтобы его сняло телевидение… Дело было в парке. Там стоял дом, мы сами придумали, как снимать песню о подводной лодке…»
Марта познакомила его со своими коллегами, устроила его концерт для них. А через неделю после съемок из Испании в Будапешт прилетела Марина. Марта и Владимир встречали ее. Мессарош, желая украсить свой будущий фильм «Их двое» звездой европейского класса, предложила одну из ролей Влади. Та прочла сценарий, и они условились, что Марина приедет на съемки будущей весной. Потом состоялись съемки того самого памятного любовного свидания Марины и Владимира.
После того как у Юрия Петровича Любимова во время венгерских гастролей театра случился краткосрочный роман с тамошней журналисткой и переводчицей Каталин Кунц, таганские кумушки уверовали: счастливый пример Высоцкого дурно повлиял на их «шефа».
Хотя Юрий Петрович и до того не был святым, и признавался, что «женщины его любили, потому что чувствовали, что я их люблю». Жена Людмила Целиковская относилась к романам мужа снисходительно. Но вот Каталин почему-то простить так и не смогла.
С Высоцким активистка общества дружбы «Венгрия – СССР» Каталин познакомилась даже раньше, чем с Любимовым. Именно она предложила ему сделать запись на телевидении. Получился великолепный фильм на 50 минут… Потом он попросил милую «Катю» помочь ему выбрать подарок для Марины. «Я отвела его в шикарный магазин, – рассказывала Каталин, – мы стали выбирать платья и какие-то еще красивые вещи. Он заставил меня примерять, а я отнекивалась, оправдываясь тем, что бюст у Марины больше моего. И так вот, под обсуждение моих габаритов, которыми я не могла похвастаться, мы и выбирали подарок. И самое интересное: после примерки на мне Марине все подошло».
Но далее фигура Юрия Любимова властно вытеснила с горизонта Каталин Кунц всех без исключения мужчин.
* * *
На Западе Высоцкий не чурался общения с бывшими соотечественницами. Во Франции с удовольствием встречался с женой Андрея Синявского Марией Васильевной Розановой. В Германии с Нелли Белаковской, сестрой своего старинного приятеля по кочаряновской компании Саши Бродского. Нелли, к слову, здорово выручила Владимира в Кельне, когда он оказался в затруднительном финансовом положении, организовав ему немецкие «квартирники», подобные прежним московским. Просто деваться в тот момент Высоцкому было некуда…
Потом он попросил Нелли еще об одной услуге, о которой Белаковский потом долго вспоминала, строя разные догадки: «Я думаю, что у Володи в Союзе была подруга – девушка очень миниатюрного размера. Говорили, что это какая-то актриса театра «Современник»… Не знаю, Володя своих тайн не открывал, потому что, я думаю, Марине это было бы неприятно. Он покупал этой девушке пальто, дубленку, еще какие-то вещи, советовался со мной. Но все это было очень маленького размера…»
Не уверен, можно ли было считать Наташу Петрову полноценной иностранкой. Но во всяком случае, выйдя замуж в 1973 году за состоятельного иранского бизнесмена Бабека Серуша, выпускница института иностранных языков очень быстро стала первосортной дамой, желанной гостьей не только московских светских салонов, но и столиц Европы и Америки.
Словно вольная птичка, Наталья Серуш легко порхала по континентам, подолгу жила, ничем особо себя не обременяя, в самых разных странах – Швейцарии, Соединенных Штатах, Италии, Германии. Свою дебютную работу в кино – главную роль в экранизации пушкинской сказки «Руслан и Людмила» – считала счастливым случаем, прекрасным приключением и вспоминала о ней крайне редко.
