…К концу декабря противник сосредоточил под Теруэлем более 250 самолетов. Продолжали прибывать новые группы авиации. Республиканцы могли использовать в этой операции около 250 машин. Самолеты были изрядно потрепаны в предыдущих боях. Их отремонтировали не на заводах, а силами технического персонала аэродромов. И конечно же, при острой нехватке самых необходимых запасных частей. Тридцать легких штурмовиков-бомбардировщиков (Р-зет) обладали максимальной скоростью 250–270 километров в час, а действовали обычно на скорости 170–180 километров. Для успешного выполнения боевой задачи они требовали значительное количество истребителей прикрытия. Как правило, в соотношении один к одному.
А в это время на границе Франции и Испании во французских портах томились в бездействии летчики-добровольцы и испанские пилоты. Десятки истребителей последней модификации, закупленные Испанским правительством у Советского Союза, торчали на запасных путях и в пакгаузах. Испанцы да и мы рассчитывали на получение этих машин к началу Теруэльской операции. Однако правительство Франции не пропускало через границу вооружение и добровольцев, ссылаясь на всяческие крючкотворные постановления пресловутого Комитета по невмешательству.
Положение осложнялось еще и тем, что многие летчики, имевшие боевой опыт, например пилоты эскадрилий Смирнова и Плещенко, участвовали только в начале операции. Это было в декабре. Многие из наших пилотов к тому времени уехали на Родину, а другие несли службу ПВО на побережье. Их место в строю заняли хорошие, подготовленные летчики, но они не имели практического боевого опыта. Каждый из них в большей или меньшей степени страдал недостатками, присущими бойцам с подготовкой мирного времени, теми же, какими в свое время «болели» и мы. Понадобилось время, чтобы новички «излечились». Я об этом могу судить по примеру своей группы.
Соотношение сил в период, когда на теруэльском направлении воздушные бои приняли тяжелый, ожесточенный характер, как видим, было не в пользу республиканцев. В столь сложных обстоятельствах республиканские летчики сражались смело, самоотверженно, проявляя массовый героизм.
Напряженной для нас была пятидневка с 27 по 31 декабря. В эти дни решался вопрос: освободят ли Теруэль республиканцы или он останется в руках мятежников?
Стояла суровая зима, выпал снег. Особенно тяжело было нашим техникам-испанцам, не привыкшим к подобным условиям. Большинство из них — жители побережья, а там такой жестокой зимы не бывает. И то сказать, что спали техники, если им вообще удавалось отдохнуть, по три-четыре часа в сутки. Нам бывало не легко — летали и вели воздушные бои от света до сумерек, а техникам приходилось осматривать и ремонтировать машины уже в темноте.
Чтобы к утру самолеты были готовы подняться в воздух, техникам нужно было начинать запуск моторов посреди ночи, за два-три часа до рассвета, и потом систематически прогревать их. Это повторялось из ночи в ночь, а отдохнуть днем техникам тоже не удавалось. После каждого вылета необходимо было осмотреть двигатель, матчасть. И притом очень и очень внимательно. Наши техники оказывались на высоте. Не помню случая, когда матчасть подводила бы нас по их вине.
Снежные заносы перекрывали взлетно-посадочную полосу, а машин для ее расчистки не было. Почти все делалось вручную. Впрочем, привести в полный порядок взлетно-посадочную полосу толком не удавалось. Решили не чистить аэродром, а накатывать наст, благо глубина снежного покрова была невелика.
Два грузовика тянули вдоль полосы длинное толстое бревно, которое приминало снег. Несколько рейсов из конца в конец полосы — и покрытие могло выдерживать приземление истребителей довольно сносно. И тут же подновляли маскировку, делая круги из золы и земли.
Я уже говорил, что бомбардировочной авиации в республиканской армии было мало, а 30 самолетов Р-зет требовали такого же количества истребителей прикрытия. Поэтому в большинстве случаев истребители действовали и за штурмовиков, и за бомбардировщиков. Чаще всего И-15 и И-16 вылетали на самостоятельную штурмовку наземных целей, поддерживали наступающие сухопутные войска. Наиболее удачно они действовали тогда, когда атаковали железнодорожные станции и вражеские колонны на марше.
В один из таких штурмовых вылетов эскадрилья Девотченко атаковала войска противника, которые высаживались на железнодорожной станции. Действия Девотченко прикрывала эскадрилья Сарауса. Она держалась над целью, ожидая своей очереди.
Мы уже выработали тактику обработки наземных целей — одна эскадрилья атакует, вторая ее прикрывает. Штурмующие тратят не более сорока процентов боекомплекта. Затем первая группа уходит вверх, передавая цель товарищам, если, конечно, к тому времени не подходили истребители противника. Это случалось чаще всего. Тогда самолеты прикрытия вступали в бой, а остальные спешили им на помощь. Она бывала необходима. Ведь враг в то время обладал численным преимуществом.
Случилось так и в тот раз. Эскадрилья Девотченко дружно и успешно вела штурмовку. На земле среди мятежников началась паника. Толпы ошалевших от внезапности налета солдат метались на станционных путях. Рев моторов и пулеметный огонь ошеломляли конницу. Лошади выпрыгивали из вагонов, ломали их. Несколько пульманов с боеприпасами, подожженных зажигательными пулями, охватило пламя, начали взрываться снаряды.
Вот-вот ребят Девотченко должны были заменить на штурмовке испанцы эскадрильи Сарауса. В это время к станции приблизились две группы «фиатов» и группа Ме-109.
Передовая группа «фиатов» прежде всего связала боем эскадрилью Сарауса. Вторая группа «фиатов» и «мессеры» навалились сверху на эскадрилью Девотченко. Наша эскадрилья патрулировала поблизости. Я видел картину разворачивающейся схватки. Мы поспешили на помощь.
Зная, что «мессеры» предпочитают драться, обладая преимуществом в высоте, мы постарались отобрать его у немецких летчиков — поднялись выше Ме-109. Атаку начали сверху. Податься некуда — «мессеры» ушли вниз. Но ведь там находились «фиаты». Противник невольно нарушил порядок в рядах своих союзников. «Мессеры» перемешались с «фиатами». Это дезорганизовало бой.
Замешательство врагов было недолгим. Однако Девотченко правильно им воспользовался. Он увел своих товарищей вверх, к нам. Мы прикрывали их уход огнем. Едва немцы и итальянцы разобрались между собой, «мессеры» рванулись вверх, но не тут-то было. Теперь обе наши эскадрильи — Смолякова и Девотченко — зорко следили за их действиями, преградили путь на высоту. Одна за другой срывались их попытки «оседлать» нас. И тогда, бросив союзников на произвол судьбы и используя свое преимущество в скорости, «мессеры» пустились наутек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
