В зале за столом сидел совет во главе с Джулиусом, их стол находился на помосте, лишь слегка приподнятом над полом. Большая часть зала была занята сиденьями делегатов. В дальнем конце зала за шелковым шнуром были наши места. Здесь находились получившие особые приглашения, подобно нам, некоторые чиновники и представители газет и радио. Нам пообещали, что через год–два будет введено телевидение, и люди смогут в своих домах видеть, что происходит на другом конце мира. Именно это изобретение использовали хозяева для предварительного гипноза, и наши ученые хотели добиться, чтобы этого больше не случилось.
Помещение, огромное, с высоким потолком, было переполнено. Мы сидели впереди и смотрели прямо на сиденья делегатов, расставленные концентрическими кругами. Каждая секция имела знак страны, откуда эти делегаты. Я видел название своей родины, Англии, названия Франции, Германии, Италии, России, Соединенных Штатов Америки, Китая, Египта, Турции… Невозможно было разглядеть все.
Из двери в противоположном конце зала начали выходить члены совета и занимали места за своим столом. Мы все встали. Джулиус шел последним, тяжело опираясь на палку, и его появление встретила буря аплодисментов. Когда они стихли, секретарь совета по имени Умберто заговорил. Он был краток. Объявил конференцию человечества открытой и предоставил слово президенту совета.
Снова аплодисменты, которые Джулиус остановил, подняв руку. Прошло два года с тех пор, как я видел его. Он как будто не очень изменился. Немного больше согнулся, но выглядел бодро, а голос звучал сильно.
Он не тратил времени на разговоры о прошлом. Нас больше интересует настоящее и будущее. Ученые и техники быстро восстанавливают знания и искусства древних и даже перегоняют их. Последствия этого трудно переоценить. Но прекрасное будущее во многом зависит от того, как человечество будет управлять собой, потому что человек — мера всех вещей.
Прекрасное будущее… Джулиус имеет право говорить так от имени всего человечества, подумал я. Человечество проявило неутолимый аппетит к игрушкам и чудесам древних. Повсюду в так называемых цивилизованных странах с восторгом слушали радио и нетерпеливо ждали телевидения. По пути сюда я навестил своих родителей и слышал, как отец говорит о проводке электричества на мельницу. В Винчестере вокруг собора поднялись новые каменные здания.
Этого хотели большинство людей, но не я. Я думал о мире, в котором родился и вырос, — мире деревушек и маленьких городков, о мирной упорядоченной жизни, неторопливой, спокойной, зависящей лишь от времени года. Я думал о своей жизни в замке де ла Тур Роже, о ручьях с форелью, о сквайрах, смеющихся и разговаривающих, о рыцарях, фехтующих на турнирах… И об Элоизе. Лицо ее, маленькое и спокойное под голубым тюрбаном, так ясно стояло передо мной, как будто я видел его вчера. Нет, прекрасный новый мир, который хотели все построить, не привлекал меня. К счастью, я мог повернуться к нему спиной и отправиться по пустынным морям в далекие гавани.
Джулиус продолжал говорить о правительстве. Это главный вопрос, и все остальное зависит от него. Совет был образован в дни, когда горстка людей скрывалась в пещерах и планировала восстановление свободы мира. Свобода достигнута, возникли местные правительства по всей Земле, каждое управляет своей территорией. Международные отношения, управление наукой и другие вопросы отошли к юрисдикции совета.
Ясно, что существование такой системы в интересах каждого. Но так же важно, чтобы система действовала под демократическим контролем населения всей Земли. По этой причине совет готов самораспуститься и передать свои функции аналогичному, хотя и большему органу, который будет достаточно представительным. Это потребует изучения и организации и соответствующего переходного периода. Конференция должна также утвердить состав нового совета.
— Это все, что мне необходимо было сказать, — закончил Джулиус. — Остается только поблагодарить всех за сотрудничество в прошлом и пожелать удачи новому совету и новому президенту.
Он сел среди новой волны аплодисментов. Они звучали громко, но, к моему удивлению, быстро оборвались. Некоторые вообще не хлопали. Когда шум стих, кто–то встал, но секретарь, действовавший как председатель конференции, сказал:
— Слово предоставляется делегату Италии.
Выступавший, низкорослый смуглый человек с облаком волос вокруг серебряной решетки шапки, сказал:
— Я предлагаю прежде всего переизбрать Джулиуса президентом совета.
Послышались одобрительные возгласы, но не от всех делегатов.
Делегат Германии сказал:
— Поддерживаю это предложение.
Послышались крики:
— Голосуйте!
Встал еще один делегат. Я узнал его. Это был Пьер, который выступал против Джулиуса шесть лет назад в пещерах. Он был делегатом от Франции.
Начал он спокойно, но под его спокойствием таилась ярость. Вначале он напал на предложенную процедуру, по которой первым выбирался президент. Выборы президента должны следовать за формированием правительства, а не предшествовать ему. Он выступил также против переходного периода. В нем нет необходимости. Конференция обладает правом создать эффективный постоянный совет и должна сделать это. Мы зря тратим время.
Он помолчал и потом, глядя прямо на Джулиуса, продолжал:
— Дело не только в трате времени. Джентльмены, эта конференция проходит здесь не случайно. Было заранее известно, что некоторые делегаты предложат переизбрать президентом Джулиуса. Мы должны были просто утвердить это избрание. Должны были утвердить власть деспота.
Последовал взрыв криков и рева. Пьер подождал, пока все не затихли, и продолжал:
— Во времена кризиса необходимо было вручать всю власть одному человеку — диктатору. Но кризис миновал. Мир, который мы создаем, должен быть демократическим. Мы не можем давать волю чувствам или другим слабостям. Мы посланы сюда представлять свои народы, служить их интересам.
Итальянский делегат крикнул:
— Джулиус спас нас всех.
— Нет, — возразил Пьер, — это неверно. И были другие, кто боролся за свободу, сотни, тысячи других. Мы признавали Джулиуса руководителем, но сейчас в этом нет необходимости. Возьмем эту конференцию. Совет должен был давным–давно созвать ее. Его власть существовала лишь до полного уничтожения хозяев. А это произошло почти три года назад, и только теперь, неохотно…
Последовала новая буря, были слышны слова немецкого делегата:
— Раньше это было невозможно. Нужна была подготовка…
Пьер прервал его:
— А почему здесь? Есть десятки, сотни мест в мире, которые больше подходят для проведения этой конференции. Мы здесь по прихоти стареющего тирана. Да, я настаиваю на этом! Джулиус захотел, чтобы конференция состоялась здесь, среди вершин Белых гор. Это еще одно напоминание о нашем предполагаемом долге перед ним. Многие делегаты родом из низин и чувствуют себя здесь плохо. Некоторые заболели горной болезнью и вынуждены были переселиться ниже. Но это не беспокоит Джулиуса. Он призвал нас сюда, в Белые горы, думая, что здесь мы не осмелимся голосовать против него. Но если люди беспокоятся о своей свободе, Джулиус увидит, что он ошибся.
Крики и споры пронеслись по всему залу. Один из американских делегатов произнес короткую сильную речь в поддержку Джулиуса. Китайский делегат тоже. Но другие поддержали Пьера. Делегат Индии заявил, что личности не имеют значения. Важно создать сильное и эффективное правительство, а для этого нужен сильный руководитель. А не ослабленный преклонным возрастом. Джулиус сделал великое дело, и его долго будут помнить. Но его место теперь должно быть занято более молодым человеком.
Фриц рядом со мной сказал:
— Проголосуют против него.
— Это немыслимо, — возразил я. — Кричат лишь некоторые, но когда дойдет до голосования…
Обсуждение продолжалось. Наконец начали голосовать предложение о переизбрании Джулиуса президентом. Зал был оборудован электрическим устройством: делегаты нажимали кнопку «за» или «против», и результаты появлялись на табло. Там загорелись большие цифры.
«За» — сто пятьдесят два.
Я затаил дыхание.
«Против» — сто шестьдесят четыре.
Последующая буря приветствий и негодующих возгласов была более яростной, чем все предыдущие. Она не кончилась, пока не встал Джулиус. Он сказал:
— Конференция приняла решение. — Внешне он не изменился, но голос его звучал устало. — Мы все должны согласиться с ним. Я хочу лишь, чтобы мы оставались едиными при любом президенте и совете. Люди не в счет. Важно лишь единство.
Аплодисменты на этот раз звучали недолго. Старший представитель Соединенных Штатов сказал:
— Мы прибыли с доброй верой, готовые сотрудничать с людьми всех наций. А услышали только болтовню и оскорбление великого человека. Исторические книги говорили нам о том, каковы европейцы, что они никогда не меняются, но мы не верили этому. Что же, теперь мы верим. Наша делегация покидает конференцию. У вас есть свой собственный континент, а у нас свой, и мы сами позаботимся о себе.
