– Моя мать…
– Но-но! Не забывайся! – оборвал ее Маккрей. – Негоже обзываться в адрес собственной мамочки. – Взобравшись на второй этаж, он повернул направо и двинулся к приоткрытой двери ее спальни.
– Он еще будет учить меня хорошим манерам! – в беспомощном возмущении воскликнула Эбби. – С таким же успехом подобную нотацию мне мог бы прочесть бурый медведь!
Маккрей пнул ногой дверь, но, даже оказавшись в спальне, не торопился поставить Эбби на пол.
– Это просто возмутительно, – прошипела она, чувствуя, как в висках бьется кровь. – Ты наконец опустишь меня или нет?
– Секундочку…
Неожиданно Эбби увидела вторую дверь. Она вела в ванную комнату.
– Что ты намерен делать, Маккрей?! – в панике завопила она.
Он сбросил ее с плеча, и вот Эбби уже стоит в ванной.
– Я же сказал, что собираюсь почистить тебя, – серьезно напомнил он.
Придуривается! Эбби взглянула ему в лицо и широко улыбнулась, однако улыбки ее как не бывало, когда Маккрей потянулся к крану.
– Нет! Прекрати! – Она вцепилась в его руку, изо всех сил пытаясь помешать ему пустить воду. – Моя одежда! – в ужасе завизжала Эбби, и в тот же момент на нее обрушился целый водопад холодной воды. Задыхаясь от злости и отплевываясь, она ухватилась за кран и наконец сумела закрыть его, однако к тому моменту ее одежда уже промокла до нитки.
Ее волосы мокрым покрывалом падали на глаза. Эбби откинула их, и ее взору предстал Маккрей. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, а по лицу его блуждала довольная ухмылка.
– Вот теперь тебе хочешь не хочешь придется переодеться и привести себя в порядок.
– Ты в этом уверен? – Она бросила в его сторону уничтожающий взгляд и попыталась вытереть руки. Бесполезное занятие. Вода струилась с нее, словно с вытащенной из воды рыбы.
Маккрей протянул руку и снова положил ее на кран душа. Его могучая фигура преграждала ей выход.
– Готов побиться об заклад. Более того, я даже согласен вычистить тебя и поскрести скребком, как ты это делаешь с лошадьми. Кстати, неплохая мысль!
На мгновение Эбби представила себя в душе вместе с Маккреем. Его большие руки втирают мыло в ее кожу, гладят груди, ласкают лобок…
– Это угроза или обещание? – спросила она, уже мечтая об этом, однако в этот момент в дверном проеме возникла фигура Джексона.
На лице обычно невозмутимого дворецкого было написано изумление.
– Джексон… – прошептала Эбби и тут же сообразила, что ее насквозь вымокшая рубашка сейчас совершенно прозрачна, а лифчика на ней нет.
Маккрей оглянулся через плечо.
– Вам что-нибудь нужно, Джексон?
Эбби попыталась спрятаться за его широкими плечами.
– Я… Мне показалось… Я услышал крик…
– Это всего лишь Эбби, – пояснил Маккрей. – Вам не о чем беспокоиться. Я сам справлюсь.
– Конечно, сэр, – ответил Джексон, к которому вернулось его самообладание, и вышел, даже не поклонившись.
– Бедный Джексон, – сочувственно проговорила Эбби, глядя вслед старому слуге, – его чуть не хватил сердечный приступ. – Маккрей расхохотался, и она перевела взгляд на него. – А все из-за тебя. Знаешь, кто ты такой? Самый настоящий придурок!
– А ты – склочная сучка. – Маккрей с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться вновь, и от этого кончики его усов подергивались. – Похоже, мы просто созданы друг для друга. – Он убрал руку с крана и сделал шаг в сторону. – А теперь снимай это промокшее барахло и оденься как следует. – С этими словами он вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Эбби осталась в одиночестве. Дрожащая, она стояла под душем. Вода потоками струилась с ее одежды, а она была не в состоянии думать ни о чем, кроме только что сказанной им фразы. Неужели он это серьезно? Действительно ли он думает, что они и впрямь созданы друг для друга, или так, пошутил? Ах, как бы ей хотелось, чтобы это не было всего лишь одной из обычных шуток Маккрея! И тут Эбби поняла, что любит его. Любит так, как никогда еще не любила. Внезапно ей стало страшно. Эбби вовсе не хотелось влюбляться так сильно и безоглядно. Это делало ее уязвимой и беспомощной.
Она торопливо стянула с себя промокшие вещи и снова встала под душ. Водя по телу намыленной губкой, она никак не могла избавиться от мысли, что, не появись в самый неподходящий момент Джексон, это могли бы делать руки Маккрея.
Выйдя из-под душа и насухо вытершись, Эбби обернула одно полотенце наподобие тюрбана вокруг головы, а в другое завернулась сама. Она открыла дверь в спальню и увидела на постели разложенное кружевное белье: бюстгальтер, трусики, пояс для чулок и сами чулки – шелковые и прозрачные. Только тут до слуха Эбби донеслось глухое позвякивание металлических вешалок в шкафу с ее платьями. Подойдя и заглянув в него, она увидела там Маккрея, с сосредоточенным видом перебиравшего ее наряды.
– Что ты тут делаешь?
– Пытаюсь найти что-нибудь подходящее для твоего сегодняшнего выхода в свет. Вот это, кажется, смотрится неплохо, – добавил он, вытаскивая из шкафа открытое платье из красного шифона.
– Спасибо, но я сама решу, во что мне одеться. – Эбби отобрала у него платье и сунула его обратно в шкаф. Ее вдруг царапнуло: а вдруг он делал то же самое и для других женщин? Эбби даже удивилась тому, как болезненно эта мысль кольнула ее сердце. Маккрей – с кем-то еще? Об этом даже подумать невыносимо.
– Только, ради Бога, не это одеяние с перьями. – Он обнял ее сзади и сцепил руки на ее животе, крепко прижав к себе. Полотенце развязалось, однако Маккрей не дал ему упасть. – Вот теперь от тебя пахнет женщиной, – довольно констатировал он. – Осталось только слегка подушиться. Вот здесь… – добавил он, потеревшись носом об ее обнаженное плечо. Отвечая на ласку, Эбби выгнула спину. – И вот здесь… – Мужчина поцеловал тонкую пульсирующую венку на ее шее, и по телу Эбби побежали мурашки удовольствия. – И, возможно, вот тут… – Его палец пополз по ложбинке между грудями, все ниже сдвигая полотенце.
Маккрей отнял губы от ее шеи. Эбби повернулась и оказалась к нему лицом. Полотенце сползло еще ниже.
– Не останавливайся. Я только начала согреваться…
– Ты хоть когда-нибудь бываешь удовлетворенной? – Он смотрел на женщину, и в его взгляде читалась спокойная уверенность.
– Конечно бываю, – улыбнулась она, желая подначить его. – Большую часть времени.
– Большую? – удивленно вздернул он брови. – А я почему-то запомнил совсем иначе.
– Так, может, тебе стоит освежить мою память? – Эбби принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.
– Если я не выйду отсюда через пять минут – особенно теперь, когда не шумит душ, – что подумает твоя мать? А Джексон? – Потемневший взгляд его глаз перебегал с лица Эбби на ее обнаженные плечи и полотенце, которое сползало все ниже и ниже.
