и мщи. Мол, он знает, что врать не могу, так что пусть обещаю, что дам ему всего и много, он знает, я могу.
Ну звиздец, обтекал я, пока мысленно. Нет, ну понятно, что Машка вряд ли этого красавчика за человека держит, так, иваноимитатор ходячий. Но он скотина-то какая, при всех прочих равных! Нет, ну если бы просто выпустил — типа хочу на волю от тиранши — так и ладно. Так он не только “слободы” хочет, паразит, но и меня на плюшки выставить, паразит такой!
— Хер тебе, — подумав, ответил я. — Мне и тут неплохо, не дам ничего.
В ответ на что красавчик выругался и посулил через год навестить. Но уже в слуги меня требовать будет, милое создание.
— Соврал, — констатировал я закрытой двери и небывальщине.
И выпустил тросы, разрушая заклинание. Потому что понятно, что времени ни черта нет — какая-то не просто пространственная, а ещё и временная аномалия в “темнице сырой”. И спящая стерва… ну хер знает сколько времени уже прошло, да и маг воды, отравленный, одурманеный и прочее подобное, через кровь или ещё какие телесные жидкости — ну не слишком надёжно, факт.
Так что расплёл я тросы и порушил эту воду в виде цепей. И стал обтекать в прямом смысле слова, хех. Ну и пнул деревянную дверь. Раз десять, не ломалась подлюка. И… уставился на копьё, торчащее из услужливо разошедшихся тросов живота! А кожанку нахер пробило, вот просто насквозь и вообще!
— Ты не Кош… — взвизгнула сучка, а больше ничего не успела.
Воткнул я ей десяток тросов в организм, и порвал по перфорации попалам. Пусть томные властелины всякой говорильней развлекаются. Правда… ну странно вышло — пробивал я её с БОЛЬШИМ трудом, вспомнив Ленку и понимая — надо. А вот с энергией я, по итогам, как бы не в прибыток вышел. Это при том, что в внутренний ад сучку я не пихал. Но вообще — странные пертурбации, отлетело не только Имя-идея, но и некий дух-принцип. Блин, поаккуратнее надо, подумал я про будущее и вообще. И аккуратно вытащил из дырки копьё-посох, пытаясь понять, что это за хрень. Ну, стандартные зачарования, точнее — чувствуется, что это. А вот чем бронежилетку шкуры жопы ангела пробили? Её, извиняюсь, крупнокалиберные зачарованные снаряды не берут! Она небывальщину блокирует! А тут какая-то… непонятная хрень.
На острие копья была… да какая-то чёрная песчинка. И от неё… ну вообще ничем странным не фонило, не чувствовалось и вообще! Песчинка и песчинка…
— Стопэ! — сам себя остановил я. — Я её не чувствую. Совсем не чувствую! Её нет вообще в небывальщине. Это жу-жу неспроста, — логично заключил я.
И стукнул в зачарованный кусок разломанной двери. И да, я мудёр: это была какая-то непонятная хрень. Негатор небывальщины, вот совсем и вообще. И не чувствуется паразит такой! Никаких “дыр пространства”, опасений. Его просто нет, ну и опасаться нечего. Какая, блин, полезная штука, оценил я полезную штуку, пока тросы, в меру своего урезанного сознания, содрогались и ужасались.
Это мы точно к лапам приберём, заключил я, обламывая древко копья, прибирая опасный ножик в чехол, снятый с половинки девицы.
— Изгваздала ещё всё, — брезгливо отметил я.
А красавчик валялся в уголке, на пузе. И смотрел в потолок удивлёнными глазами. Так, почему дура сдохла (ну могла и по другому, но могла и не сдохнуть, блин!) я стопроцентно знаю: она решила “проверить” нахрена её наркотой травят. Томная властительница, с прям эталонными ошибками. Мифологическими, хех. Надо таким не быть, отметил я себе, и не стал пока выпускать пленников. Живы, заклинание рассеивается. А мне срочно надо обыскать особняк!
И посайгачил я, размахивая тросами, в учкоренном сознании, устраивая не обыск, а натуральную деструкцию всему найденному. И, через пару субъективных часов, нахер порушив интерьер недвиги, был более-менее спокоен: не было хитрого чёрного непонятно чего. Ну, почти наверняка.
— Господин, пощади! — донеслось до сознания.
Блин, какие-то типы домовой нечисти, явно не нашенской, дошло до меня, когда я разглядывал заламывающих лапы и ужасающихся очень антропоморфных нечистиков. Прям статуя греческие статями, что парни, что девчонки, оценил я. А страдают — так думают, что я дом разрушу, и им — в небывальщину.
— Не буду дом рушить, — ответил я. — Хозяин по праву силы?
— По праву силы, Хозяин, — несколько оживились нечистики.
— И что с вами делать-то, — задумался я. — И с недвигой этой. Так, ладно, пленников пред очи мои представить, — вырастил я из тросов трон, на башке корону, уселся и принял вид охренительно важный и мудрый.
В пленниках были почти одни упыри — что и не удивительно. Водяной бабе их крутить — одно удовольствие, да и удерживать несложно. А вампиры, особенно в местных местах — гарантированно самые сильные. Ну, кроме титанов, само собой. Парни и девчонки, истощённые.
— Так, вы свободны, условно, — выдал я. — За освобождение требую, — продолжило моё бессмертие. — Десять лет не отнимать жизни разумных, кроме как из самозащиты или соразмерной мести. Принимаете?
Поперегладывались, но согласились — в общем, больше меня и не волнует, но больно отощавшие, выпускать страшно. Устроят “кровавый пир” на сотни жертв, а то и тысячи. А это — лишнее.
— И… да нахрен мне ваша служба не нужна. Смотрителем дома бы предложил быть, да чем вам платить?
— Господин?
— Кащей Бессмертный я. Царь, — представился я.
— Господин Кащей, я не откажусь, — выдала девица-огринша, одна из трёх неупырей.
— А зачем? — заинтересовался я.
— А я с духами общаюсь. Если тут порядок будет — так место хорошее. Зачем искать, да и долг отдам.
Хм… ну, в принципе, для шамана такая “отдача долга” может быть небесполезной. Там уже тонкости взаимоотношений с духами небывальщины и правда такого поступка в плюс пойдёт, факт. Ну а если ей “всё равно где”, что шаману небесполезно — так почему бы и “да”?
— Остальные свободны, кыш, — помахал я на остальных которые весьма оперативно исчезнули, что и понятно. — Имя?
— Моале, гос…
— Не господинствуй, просто Кащей. И на “ты”. Пенаты!
— Да, господин, — ответили этаким хором античные домашние духи.
— Дом починить сможете? И в порядке поддерживать?
— Как пожелает господин.
— Так и пожелает. Моале, от тебя требуется только жить и меня замещать, не вредить. А в остальном — делай что хочешь.
— Согласна, гос… Кащей.
— Пенаты, третья после меня в доме, — тыкнул я в огриху.
—
