По сути дела, то были полуэкспериментальные образцы, не про шедшие толком ни заводских, ни полигонных испытаний, с недообученными командами, с безопытными офицерами. Но даже в таком виде семейство стальных дельфинов внушало серьезные опасения японскому флоту. Корабли микадо так и не рискнули приблизиться к Владивостоку с его отчаянными подводными лодками. А выпускал их в море Беклемишев. Он тоже проделал тысячеверстный путь вместе со своими первенцами.
И все-таки - «Дельфин». Год рождения - 1903-й.
СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ. Какой седой стариной веет при взгляде на фото «Дельфина», лежащее рядом со снимком современного атомохода! Трудно поверить, что этот утлый стальной челн и могучий подводный гигант отделяет всего каких-нибудь пятьдесят лет - неполная человеческая жизнь.
Верхний рубочный люк, закрывающийся, как пивная кружка, круглой откидной крышкой, угловатые обводы, хиленькая мачта и самоварного вида воздухозаборник.
Но это первенец, пионер, родоначальник. Честь и слава ему! Отсалютуйте ему флагами, подводные крейсера!
По обычаю мостостроителей, когда автор проекта становился под пролетом во время прохода поезда, демонстрируя свою уверен ность в расчетах, Беклемишев первым погрузился в своем рукотворном дельфине, а затем возглавил и первый экипаж из унтер-офицеров - добровольцев: десять матросов, два офицера. С командиром - тринадцать подводников.
Семнадцать раз погружался «Дельфин», и каждое было смер тельным риском. Восемнадцатое оказалось роковым. Беклемишев по делам службы уехал в Кронштадт. Его замещал старший офицер лейтенант Черкасов.
РУКОЮ ОЧЕВИДЦА: «Опытная лодка, обыкновенно вмещающая двенадцать человек, начала погружение для практики и обучения команды, имея в себе тридцать семь человек, из которых кроме командира было еще два офицера.
Началось погружение на месте - лодка принимала в цистерны водяной балласт. Оставалась уже малая плавучесть. Лодка готова была погрузиться на дно; предстояло только закрыть главную крышку и уничтожить оставшуюся плавучесть.
Но в это время недалеко от места погружения проходил пароход, волна от него добежала до лодки, покрыла ее и заглянула в неза крытый еще люк. Этого было достаточно, чтобы, с открытой крышкой, она устремилась ко дну.
Ужас смерти в первый момент сковал мысли несчастных заклю ченных, видевших, как в незакрытый люк хлынула вода. Огромная опасность, однако, быстро вывела людей из оцепенения. Бросились закрывать крышку… заработал опускающий механизм… Сразу умень шилась и стремительность потока… Вот механизм стал, крышка прикрыта. Спасение еще возможно: водой залита только часть лодки, воздуха может хватить, пока подоспеет помощь извне… Вырываются крики облегчения, но тотчас обрываются и замирают: вода продолжает прибывать…
Крышка, оказывается, закрыта не до места; один из экипажа, ближайший к выходному люку, искал спасения через этот люк и уже был на пороге его, но подводное судно не пожелало рас статься со своей жертвой, и, захваченный закрывавшейся в это время крышкой, человек был раздавлен ею - только кости его противостояли объятиям судна, которому он вверил свою жизнь, они-то и не позволяли люку закрыться до места.
Вода прибывала. Становилось тяжело дышать…
Все способы найти спасение, казалось, были уже исчерпаны.
В сознании оставались уже немногие. Они были по грудь в воде, но отчаянная борьба со смертью продолжалась… Кое-ктотолпился у выходного люка… Наконец кто-то снова стал открывать крышку… вода быстрей кинулась внутрь; сгущенный от давления воздух начал вырываться наружу… Невидимою рукою судьба направ ляла некоторых избранных к выходному люку и выбрасывала через него на поверхность воды. Так спаслось из тридцати семи всего двенадцать человек, подобранных со шлюпки, т. е. как раз столько, сколько эта лодка должна была вместить во время своего нормального погружения, так как по проекту экипаж этой лодки был ограничен именно этим числом.
Погиб и командир. Не имея опытности, молодой в деле подводного плавания, он погубил себя и повлек смерть большинства вверенного ему экипажа. Кто виноват?…»
Эти строки написал лейтенант Тьедер, сменивший погибшего Черкасова на посту старшего офицера первой подводной лодки. Вторую офицерскую должность занял преподаватель Кронштадтской водолазной школы лейтенант Иван Ризнич. Июньская катастрофа ничуть не охладила пылкой веры этих двух офицеров в будущность подводного плавания. Напротив, сделала их страстными поборни ками идей Беклемишева. Сейчас без тени сомнения можно сказать: у командира «Дельфина» были завидные помощники. Через какое-то время каждый из них, пройдя беклемишевскую школу, станет ко мандиром подводной лодки: Тьедер - «Ската», Ризнич - «Стерля ди». В русско-японскую войну Тьедер водил своего «Ската» в боевые походы - то были первые в истории морских войн рейды подводных лодок. Ризнич испытывал новые субмарины, готовил для них экипажи. И Тьедер, и Ризнич были уволены с флота в один год - за яростную критику морского министерства, не желавшего видеть в подводных лодках грозного оружия. Тогда оба взялись за перья и стали отстаивать правоту своих взглядов в открытой печати.
«Подводники - моряки будущего!» - провозвестнически воскли цал Тьедер. И столь же пророчески утверждал Ризнич: «Я не вижу ничего невозможного в появлении, может быть и в недалеком будущем, подводной лодки водоизмещением в 18 тысяч тонн».
О Тьедере и Ризниче - рассказ уже был. Вернемся к Бекле мишеву.
«С особой остротой,- писал историк отечественного флота Г.М. Трусов,- возникла проблема подготовки команд и офицеров для строившихся подводных лодок. В те годы в России не было никакой организации для подготовки специалистов-подводников. Единственным авторитетом в этом вопросе считался Беклемишев; на него и возложили дело подготовки кадров для строившихся подводных лодок».
Потом, несколько лет спустя, на смену Беклемишеву придет первый «подводный адмирал», герой Порт-Артура, бывший командир эскадренного броненосца «Ретвизан», Эдуард Николаевич Щенснович. Он возглавит учебный отряд подводного плавания. А генерал-майор по Адмиралтейству Беклемишев станет заведующим отделом подводного плавания в Главном морском штабе, членом Морского технического комитета. С каким же удивлением и с каким восторгом первые слушатели подводных классов увидели, что вместе с ними конспектируют лекции Щенсновича Беклемишев и Бубнов. Зачина тели русского подводного плавания, не кичась чинами, опытом, заслугами, прошли вместе с юными мичманами и новоиспечен ными лейтенантами весь курс подготовки офицера подплава. Они понимали, как важно упрочить авторитет нового на флоте дела, поднять в глазах военных моряков престиж подводницкой профес сии. Увы, в те времена он был невысок.
