Должно быть, он заметил ее, потому что немного изменил курс и чуть придержал лошадь. Вскоре граф подъехал к ней и коснулся пальцами шляпы, приветствуя ее. И он ей улыбнулся! Причем улыбнулся… как-то особенно, по-новому…
– Что ты здесь делаешь одна?
Выпрямившись, Энни села на одеяле. Ее распущенные волосы струились по спине.
– Забавно… – сказала она. – То же самое я хотела спросить у тебя.
– У тебя распущены волосы? – удивился Джордан.
– А почему бы и нет? – улыбнулась Энни, чувствуя, как радость охватывает каждую клеточку ее тела, – до самых кончиков пальцев.
Джордан молча спешился, привязал лошадь к ближайшему дереву и только после этого проговорил:
– Я из Эшборн-Мэнора. Сегодня утром я ездил туда по кое-каким делам.
– И, как вижу, очень торопился вернуться. – Энни опустила глаза. Пока эти слова не были произнесены, она не задумывалась о том, почему он торопился вернуться. Неужели хотел поскорее увидеть ее? Теперь Энни интересовало именноэто. Сердце ее гулко стучало в груди. Нет-нет, она не будет об этом думать. Не будет!
Джордан прислонился плечом к дереву и пристально посмотрел на нее.
– Я сказал тебе, почему оказался здесь. А ты?
– Я?.. Мне надо было подышать свежим воздухом.
– А твои волосы?
– Шутка, – пожала плечами Энни.
– Понятно.
Как радостно было видеть его. Он такой красивый! Энни мысленно поблагодарила Бога за то, что сейчас сидела на одеяле. Если бы она стояла, у нее бы уже точно подогнулись колени и стали бы ватными. Энни тряхнула волосами – несколько прядей перекинулись через плечо – и бросила на Джордана кокетливый взгляд, хлопая ресницами.
Боже мой, этот человек заставил ее хлопать ресницами! А ведь раньше она никогда не флиртовала… Одним только своим присутствием Джордан заставил ее почувствовать себя красивой. В его присутствии она всегда чувствовала себя именно такой.
– Я люблю это место. Здесь очень красиво осенью, – сказала Энни.
Джордан кивнул в ответ. С веток дуба над его головой сорвался большой оранжевый лист. Он поймал его одной рукой и, удерживая за ножку, вертел между пальцами.
– Я тоже всегда любил осень.
Энни взяла лист, лежавший на земле рядом с одеялом, и также стала вертеть его между пальцами.
– Погода отличная и… – Энни зажмурилась. Какие дурацкие, глупые слова она говорит!
Энни услышала, как под тяжестью его шагов зашуршали листья.
– Можно мне проводить тебя домой? – сказал граф, приблизившись к ней.
– Нет! – гораздо решительнее, чем собиралась, заявила Энни. – Просто я… не собираюсь возвращаться… Пока еще не собираюсь.
– Понятно. – Джордан нахмурился и повернулся к своей лошади. – А может, я провожу тебя позже?
Ей показалось – или в его голосе она действительно услышала сожаление? Нет-нет, она не станет грустить. Все, что между ними происходит… Все это лишь ради развлечения.
– То есть я хотела сказать, что я… – Энни заставила себя сделать глубокий вдох. – Не хочешь присоединиться ко мне? Присесть на одеяло… я имею в виду.
Джордан снова к ней повернулся и посмотрел на нее, прищурившись.
– Или… наверное, не стоит, – пробормотала Энни и почувствовала, как у нее загорелись щеки.
Джордан молча смотрел на нее. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее Энни хотелось бесследно исчезнуть, как лесной дух.
Да. Вот просто как лесной дух. Это было бы очень удобно.
– Энни, я… – Джордан сделал шаг к ней, но тут же остановился. Сняв шляпу, провел ладонью по густым темным волосам.
– Все в порядке. Не надо ничего объяснять. – Энни опустила глаза и кончиком листа стала обводить узоры на одеяле. Потом, закусив губу, вновь подняла глаза на Джордана.
– Нет, просто… – Граф внезапно умолк. Он был все такой же красивый, безупречный… и уязвимый. Отбросив лист, он теперь теребил пальцами свою шляпу. Наконец их взгляды встретились, и Джордан пробормотал:
– Я полагаю, что нам не стоит…
Граф снова умолк. Энни же быстро отвернулась; ей вдруг вспомнились слова, ударившие ее наотмашь. В голове звучали другие слова, которые он сказал в ту ночь, когда нашел ее в библиотеке у Ротов. «Мужчины – не такие уж сложные создания. Если они влюблены, то не скрывают этого».
И Джордан не влюблен. Пусть даже он не сказал об этом. Энни сжала зубы, превозмогая боль в груди. Когда же она научится не мучить себя? Когда поймет, что глупо бросаться на мужчину, которому она не нужна?
– Черт возьми, Энни! – Джордан бросил на землю шляпу. – Я хотел сказать вот что. Если я сяду рядом с тобой, то с большой долей вероятности не смогу удержать свои руки.
Энни повернулась к нему. Глаза ее были широко распахнуты, а на губах играла улыбка. Ну разве это не самые прелестные слова, которые ей когда-либо говорили?
– Тогда непременно садись, – усмехнулась она и похлопала по одеялу рядом с собой.
Джордан покачал головой и улыбнулся ей в ответ. «Ах, какой он красивый», – снова подумала Энни.
Граф же едва заметно нахмурился и пробормотал:
– Ты правда считаешь, что это мудрое решение?
– Нет, – покачала головой Энни. – Вовсе нет.
– Энни, послушай… – Он запустил пальцы в свои волосы. – То, что произошло между нами ночью, это… потрясающе, но мы не можем допустить, чтобы подобное повторилось. Я должен…
– А почему бы и нет? – Энни скрестила на груди руки.
Джордан уставился на нее в изумлении.
– Ты спрашиваешь, почему бы и нет?
– Да. Почему это не может произойти опять? – Отбросив листок, Энни подтянула колени к подбородку и обхватила их руками.
Джордан же в задумчивости расхаживал под большим дубом, и листья шуршали у него под ногами.
– По одной причине, – сказал он наконец. – Только лишь по одной. Если бы Колтон об этом узнал, он бы выпотрошил меня и четвертовал.
– Согласна, – немного подумав, согласилась Энни. – Но дело в том, что ничего уже не исправить. Так что какое это имеет значение?
– Ничего уже не исправить? Я не могу поверить, что ты так сказала.
– Но это правда, разве нет?
– Несмотря на твое спокойное к этому отношение, мы не можем просто выбросить все из головы. Ведь последствия…
– Ой, Джордан, пожалуйста, присядь. Мне было бы гораздо удобнее говорить с тобой, если бы ты не метался там под деревом. Тем более что мы собираемся говорить о таких серьезных вещах, как последствия. – Энни улыбнулась.
