Худякова ниже канатов.
Тренер показал на полотенце, но я покачал головой. Еще не время. Я буду держаться на ногах, пока не сдохну.
— Бокс, — сказал рефери.
Гарбей, давно томящийся в ожидании, метнулся ко мне. Он думал добить меня, как раненого олененка. Но теперь я уже был настороже и чуточку пришел в себя.
Поскольку быстро двигаться я не мог, осталось уповать только на ловушки. Их я мог устроить бесчисленное количество. И еще я мог надеяться только на правую руку.
У меня осталась только одна стратегия. Заманить противника под сокрушительный удар правой. И я тут же приступил к реализации плана. Времени на прессование противника у меня совсем не осталось. Также, как и не осталось сил на быстрые маневры.
Гарбей начал с джеба. Действовал он мощно и неторопливо. Знал, что я никуда не денусь. Поэтому сразу пробил сильный джеб, со средней дистанции.
Я ответил своим джебом. Левой рукой, полыхающей от боли. Бить противника я не собирался, просто затруднил ему задачу, хотя двигать левой рукой оказалось невыносимо больно.
Вытянул руку, я вдруг заметил, как она чудовищно распухла, кожа вздулась на запястье и чуть вылезла из перчатки. Гарбей тоже обратил на это внимание.
Он увел левую руку назад и пробил прямой правой. Я тут же тоже пробил прямой контрудар, тоже правой. Мы ударили почти одновременно.
И мой удар вдруг оказался успешнее. Перчатка хлестнула противника в голову и он отшатнулся назад. Во время контратаки я сфокусировался на том, чтобы держаться от соперника достаточно далеко, чтобы он чувствовал, будто достанет меня только джебом.
И еще я стоял, повернувшись чуть боком. Это вышло подсознательно, но я помнил, что Егор Дмитриевич говорил, что в этом случае для соперника мое тело выглядит длиннее и он решит, что меня можно атаковать только джебом. Получается, с самого начала я уже немного манипулировал противником. А это очень хорошо.
Впрочем, Гарбей быстро оклемался. Он снова напал на меня с джебом и тут я пробил ему встречную «двоечку». Опять же, левой я бил поскольку постольку, чтобы просто продемонстрировать удар в лицо.
Зато правой ударил почти сразу. Получилось нечто среднее между прямым и боковым. Быстрый, хлесткий удар. Слишком сильный мне не нужен.
И слишком близко подходить я тоже не стал, чтобы Гарьей не контрил меня хуком. Он как раз ударил в ответ и чуть не попал по мне, подтвердив мои опасения. Удары получились быстрые и несильные, то есть такие, какие и требовались.
Во время удара правой, я качнул голову вперед, чтобы Габрей почувствовал, будто сможет сейчас поразить ее. И в тоже время слишком быстро двигать голову тоже нельзя. Чтобы противник не передумал ее атаковать.
Все, что происходило потом, показало, что я все сделал правильно. Пробил удар правой, Гарбей опять шагнул я и тут же ответил боковым. Я ускользнул от него, хлопнул его по лицу левой рукой, снова чуть не вскрикнув от боли и теперь ударил правой по приоткрывшейся печени соперника.
Получилось снова очень хорошо. Гарбей скорчился от боли. Но теперь я уже помнил, что он тоже умеет заманивать ложными поражениями и держался настороже.
Отошел и ждал, пока соперник поднимется. Рефери едва успел открыть счет и Гарбей тут же поднялся. Потер бок перчаткой и снова двинулся ко мне.
Его лицо теперь стало угрюмым и ожесточенным. Ну все, закончились игры в песочнице. Теперь он будет идти на отчаянный размен ударами, что мне сейчас категорически запрещено.
Чтобы хоть как-то остановить противника, я сунул ему прямой левой в лицо, два раза, короткие быстрые удары, чисто для обмана. Не обращая на них внимания, Гарбей ударил меня боковым, сначала левым, а потом правым, уже помощнее. Для этого он сильно крутанул корпус, полностью вкладываясь в удар.
Впрочем, это было как раз то, что мне надо. Второй свой джеб я возвращал специально медленно, как будто приоткрыв голову. Пусть он пробьет мне хук правой, посильнее.
Когда кубинец ударил, у меня осталась возможность для ответного хука, тоже моей правой. Чтобы избежать попадания в голову, я чуть сместил голову вправо. Гарбей почти попал по мне и его перчатка прошла почти рядом с моим лицом. В это же время я тоже ударил его, немного уклонившись влево для набора скорости и силы.
Удар получился смазанным. В последний момент Гарбей тоже успел отвести голову. Я немного запечатал ему скулу и нос, а потом он отдернул голову. Отодвинулся от меня, свирепо посмотрел и на пару мгновений замер, чтобы отдышаться.
Я машинально прижал левую руку к боку. Боль теперь пульсировала в ней медленными толчками, то усиливаясь, то утихая. Живот тоже скручивали спазмы. Я дождался, пока Гарбей опять попрет в атаку и постарался выманить его на удар справа.
Противник опять будет молотить меня боковыми. Это его любимые удары. Я тоже скользнул вперед, находясь прямо перед его лицом. И сымитировал нанесение «двоечки».
Я хотел, чтобы он почувствовал, будто я нахожусь уже рядом, близко к нему и к его печени. Мне даже делать ничего особенного не пришлось. Я пробил хук левой, вполне такой формальный, ушел от бокового Гарбея и нанес хук справа, вполсилы.
Это не остановило противника, он ударил новым хуком, и я едва успел избежать удара. Затем я продолжил движение в сторону, подманивая его на новый правый хук движением головы влево. Гарбей снова клюнул на финт.
Он ударил меня правой, снова мне в голову. Мы столкнулись телами, потому что я продолжил движение вперед и тут же ощутил дикую боль в руке.
Но теперь я находился за его правым плечом и это было то самое место, куда я стремился. Ударить можно было левой, но я не мог этого сделать. Присев и пригнувшись, я ударил противника в живот. Хук правой, что есть силы.
Но сил у меня, видимо, осталось, совсем мало. Удар снова получился хлестким, но слабым. Если бы у меня работала левая рука, я довел бы серию до конца, выстрелив в противника другими боковыми, возможностей для этого имелась масса. Но увы, пока я готовился ударить правой,
