Читаем без скачивания Опытный кролик - Дмитрий Полковников

— Уймись! Выход на рубеж обороны в план тревоги не включен.

— Немца боятся спровоцировать?

— Ага. Но главное — время. Если все начнется, как врал нам предатель Иссерсон, из крепости никто не выйдет. Спроси у себя комендатуре, сколько времени дивизия тянулась из ворот?

Пограничник мрачнел дальше. Тяжелая артиллерия немцев закончила разгружаться. Не удалось выяснить, есть ли там две 600-мм артустановки, обозначенные Ненашевым на схеме как «Карл» и «Один». Хода в ту зону нет. Лишь по особым спецпропускам, немцы даже своих солдат и офицеров заворачивали. Попутно ходил слух о каких-то «особых» секретных минометах.

— Неужели никто не понимает? В цитадели красноармейцы орут про мышеловку! [372]

— Почему? Конечно, понимают! Комдивы обращались в корпус, комкор в штаб армии, армия в округ. Отказали. Могут спровоцировать немцев. А если что, разведка предупредит.

— Да что ты заладил про разведку? Нам же не верят?

— Ты не заметил, что круг замкнулся?

— Погоди, специально не хотят никого слушать? Да это же прямое вредительство!

— И откуда такие мысли? — Ненашев усмехнулся, — Ладно, к черту лирику, давай к делу! Хотел узнать, что делают на той стороне? Так, легко!

Он поднялся, навел на лицо туповатое выражение, и выдал:

— Смирно! Слушай приказ командира двенадцатого армейского корпуса генерала от инфантерии Вальтера Шрота «О переходе Буга, взятии Брест-Литовска и развитии наступления вдоль танковых магистралей» от тринадцатого июня сорок первого года. Только для офицеров. Двадцать экземпляров.

Потом добавил по-русски:

— Цитирую по третьему. Прости, друг, первый получить не получилось. Товар очень дефицитный — быстро разобрали.

Елизаров изумленно уставился на него. А что такого! Сколько раз документ он перечитывал, расставляя своих «солдатиков» на электронной карте.

— Садись и пиши. Буду сбиваться, мне надо сделать несколько проходов.

Комбат говорил минут десять. Потом взял записи и, глядя в них, начал диктовать снова, постоянно сверяясь с картой.

— Максим, а ты кто, на самом деле? — успокоившись, спросил Елизаров.

Невозможно так самоуверенно лгать и хотелось присвистнуть от зависти, какой у Максима информатор. А способность запоминать информацию? Бумаги немца капитан держал в руках лишь пару минут, но сумел постепенно восстановить их содержимое по памяти.

Но Михаил промолчал, узнав, как немцы получили информацию о минировании железнодорожного моста. Машинист проехал, притормозил и все увидел.

Идиотская беспечность! Почему ничего не замаскировали, не прикрыв от любопытных глаз. Тут к командиру шестидесятого железнодорожного полка надо немедленно идти. Его ребята в синих фуражках допустили промах [373].

— Профессиональный паникер, болтун и вообще дезорганизующий элемент. К счастью, до уровня шпиона или диверсанта не дорос, — хмыкнул капитан, — Я вовремя согласился, что хоть Германия и фашистская страна, но на текущий момент для войны с СССР еще не созрела. Вот тогда, оставили в покое. А так просто почтальон, получающий немного больше писем, чем ему следовало.

— Да ладно, забудь.

— Как все просто, — капитан покачал головой и как-то отстраненно продолжил, — Завтра начнут изымать патроны у стрелков, мотивируя небрежным обращением с оружием и частой гибелью людей. Корпусные артполки, согласно планам боевой подготовки, утвержденным еще зимой, уйдут на полигоны. У танкистов под рукой окажется четверть боекомплекта, поскольку снаряды в машинах хранятся в ненадлежащих условиях. И так далее по списку. Продолжать?

— Так это измена, — хрипло сказал и осекся Михаил. Когда Максим собрал все факты вместе, мысль о предательстве, где-то наверху, опять обрела реальные очертания.

Панов лукавил. То же дела творились на южном и северном направлениях.

А насчет «врагов» — пусть теоретики конспирологии сначала в Генштабе пошуруют. Что, нет охоты? Вот и ему тоже. Потому как, не понимают товарищи, увлекшиеся масонскими заговорами, что до главы Олимпа недалеко. Эй, не молчите! Делайте, как умное лицо, так и последний логичный шаг. Пусть появится на страницах ваших книг усатый недотепа, танцующий лезгинку под оркестр мировой закулисы.

А что? Добавим сюда брак от военных заводов, самый лучший в сорок первом году танк, способный по заводской гарантии пройти до ремонта движка сотню километров. Современные истребители «МИГ», где травила система пневматики, так что оружие в воздухе часто не перезаряжалось…

Детские болезни у техники лечили всю войну [374].

Может, начнем года так с тридцать девятого, когда при освобождении Западной Украины и Белоруссии боекомплект выдали далеко не всем. После первых выстрелов со стороны поляков, патроны получили, но и тогда снарядов хватило не всем [375].

Максим зажмурился: уж лучше и не думать про вечно всплывающий в прорубях бред. Он давно перебесился, поскольку не существовало еще на месте СССР в сорок первом державы, способной не только изобретать, но и очень качественно делать массовое оружие.

Но с каждым днем мы учились, рвались вперед, неся жертвы на выбранном пути, все время, постоянно совершенствуя технологии. Тыл не менее страшный фронт, где гибли в авариях люди, а наши инженеры сражались против немецких, чешских, шведских, швейцарских и черти каких, конструкторов.

Но, здравствуй вновь, «радио конспирологов»! Как, если не «заговором», объяснить это все?

— Измена, а что делать? — ненатужно развел руками Ненашев, — На каждый случай есть оправдательный документ, подписанный и утвержденный у руководства. Но подумай, а если обойдется, и немцы не начнут? Или нас вовремя оповестят? Тогда назови цену таких подозрений? Клевета и навет на командование!

Панов еще раз задумался, а если он попал в какой-то параллельный мир. В иную реальность? Ловушку сознания, наконец! Когда ты знаешь, что случится, а сделать ничего не можешь. Все, происходящее здесь, показалось ему какой-то нелепой альтернативой, будто пляшет он под знакомую дудку, когда результат вновь совпадет с реальностью.

— Какие будут предложения?

— Ну, — надул губы капитан, — орать, про англичан, которые ружья кирпичом не чистят, не буду. Бесполезно, себе только вредить. В какую дырку не сунешься, везде забито или часовой выставлен. Думаю, драпануть подальше. Надоел мне здешний пионерлагерь «Слава Гитлеру». Пусть придурков всяких на границе перебьют. Про немцев я еще много знаю, на котелок таких, как у тебя орденов хватит. Махнем со мной? — Ненашев, как можно мерзко, подмигнул разведчику.

Михаил, яростно дернул к себе капитана, натягивающего гимнастерку, и, багровея лицом, царапнул кобуру. Но одежда комбата превратилась в «смирительную рубашку» пограничника.

Капитан охладил Михаила водой из кружки, осторожно пощупав, не кипяток ли там.

— Пусти!

— А ну, уймись! Вот теперь я тебе верю.

— Я тебя когда-нибудь убью! — Михаил еле отдышался. Он почти поверил, что капитан провокатор. Но ловкий зараза, артиллерист заранее просчитал его реакцию, и вновь напустил на себя какое-то дремлющее и, лишь, созерцающее жизнь состояние.

— Дело муторное, — буркнул капитан, — пишись в очередь. Теперь, скажи, сколько времени уйдет на проверку? И будет ли она вообще, при таком подчинении органов?

— Неужели нельзя сказать все прямо и русским языком?

— Все можно объяснить, но не всем, каждому и сразу. Думай!

Да, а он прав! Подобрал малозначительные факты, но если сложить их вместе… Не удивительно, что на каждый из них, в отдельности, военная контрразведка не обратила внимания. Он и сам бы просмотрел. Армейцы с себя и начнут, обязательно желая не выносить сор из избы. Они теперь в фаворе, под каждый чих чуть ли не платочек подносят.

Но к кому обращаться? Теперь Елизаров не доверял и своему руководству.

Где реакция? Он же подробно и добросовестно направлял все наверх. Но оттуда одни окрики: не суйся, не паникуй, сами знаем что делаем. По той причине он и сведения Ненашева никуда не посылал, опасаясь дурных сюрпризов. Нет, так можно сойти с ума!

— Что, проникся? Нужна твоя помощь. Давай, хоть штаны на местных военных попробуем натянуть, — капитан усмехнулся и протянул несколько листков. Текст не содержал ничего провокационного для зоны государственных интересов Германии и попутно гарантировал пограничнику небывалый карьерный взлет… если все подтвердится.

«Дорога в ад вымощена благими намерениями», — подумалось Елизарову. Нет, на его принципы Максим не посягал, как и на присягу. И совесть не станет долго мучиться, хотя что-то заставило его поморщиться. Выяснилось, что капитан умеет просчитывать многое, в том числе поведение его начальников, предлагая готовиться к худшему варианту самостоятельно [376].