Порция кратко описала ему поле боя, и Руфусу стало не до смеха.
— Ублюдки, — проворчал он. — Последние недели постоянно ходят слухи о случаях такого вот варварства, однако я впервые слышу свидетельства очевидца.
— Может, это просто работа какой-то одичавшей банды мародеров?
— Нет, — возразил Руфус. — Хотя я от всей души желал бы, чтобы ты была права. Но в этой войне ни одна сторона не может похвастаться великодушием, солдаты с каждым днем все больше ожесточаются и вытворяют совершенно жуткие вещи. — Беседуя с Порцией, он налил в миску молока и поставил ее на пол. Джуно тут же принялась громко и жадно лакать.
Декатур налил виски в два стакана, один подал Порции, посоветовав пить медленно, а сам уселся в угол и спросил, не спуская с нее пронзительного взгляда:
— Итак, что это за обещания повесить меня на башне замка Грэнвилл?
— Я пришла предупредить, что Като готовит тебе ловушку. Передать предупреждение через твоих людей не могла, поскольку ни с кем не знакома. Ты ведь считаешь меня, своим кровным врагом, и твое недоверие вряд ли меня удивит. — Порция, к собственному изумлению, обнаружила, что еще способна на такую дерзость.
— Ты пробыла со мной слишком недолго, чтобы успеть заслужить доверие, — ответил Руфус.
— Хороша бы я была, если бы осталась после всего, что ты наговорил. И я по-прежнему считаю, что ты не прав, посвятив свою жизнь кровной мести. Но я не желаю становиться ее соучастницей, Руфус. — В запальчивости Порция чуть не вскочила на ноги, но вовремя вспомнила про вывих. Зеленые глаза смотрели на Декатура с тревожным вопросом.
Руфус, задумчиво щурясь и теребя бороду, глядел на огонь. Наконец он поднял глаза на бледное взволнованное лицо Порции.
— Но послушай, если я, по-твоему, не прав, то как же ты решилась рисковать жизнью и бросить свое единственное пристанище только ради того, чтобы мне помочь? Ведь для тебя логичнее было бы сидеть да радоваться, любуясь на то, как Грэнвилл станет вешать меня на башне.
— Многие подумали бы точно так же, — живо отвечала Порция. — И ты можешь поверить, что я пыталась подавить в себе этот дурацкий порыв. Но по какой-то необъяснимой причине у меня ничего не вышло.
Руфус не смог удержать улыбку. Сердце пело у него в груди. Пело от восторга и облегчения, что с Порцией все будет в порядке.
— Ах ты мой гадкий утенок! Ничто на свете не заставит тебя держать за зубами свой острый язычок! Ну а теперь расскажи про ловушку.
— Я подслушала разговор Като с его правой рукой, сержантом Гилом Кромптоном. У меня вошло в привычку бродить по замку по ночам. — Вместо объяснения Порция неопределенно повела плечом. Вовсе ни к чему было выдавать подробные описания тайных подземных переходов. Пока она пересказывала содержание подслушанного разговора, Руфус не проронил ни слова, медленно потягивая виски с непроницаемым лицом.
— Я знал о том, что Като со своими прихвостнями обобрал потихоньку всю округу, — заметил Декатур, когда Порция умолкла. — И наверняка ему удалось накопить изрядную казну. — Его губы скривились в жестокой улыбке. — Королю она придется весьма кстати.
Но тут же его настроение переменилось. Он встал и подошел к Порции. Приподнял за подбородок ее лицо и серьезно, чуть ли не торжественно произнес:
— Я очень рад, что ты вернулась. Не знаю, что смогу тебе предложить, но раз уж ты решилась отказаться от места в доме Като, боюсь, придется тебе поселиться у моего очага. — И он ласково провел пальцем по ее губам.
— Я не нуждаюсь в твоей благотворительности. — Порция гордо отвернулась. Его слова могли показаться довольно бессмысленными. В приглашении — если только это действительно было приглашение — чего-то явно недоставало. И если он предлагает убежище только потому, что ей некуда податься, а он должен расплатиться за оказанную услугу, Порция его не примет. — Я пришла сюда не за этим.
Руфус растерянно опустил руку. Он не верил своим ушам.
— Благотворительность!.. — вырвалось у него.
— Я прекрасно проживу сама, — поспешно добавила Порция. — Я всегда могла о себе позаботиться.
— Черт побери! Не будь ты сейчас в таком жалком виде… — Руфус резко отвернулся и принялся шагать из стороны в сторону. Наконец он встал прямо перед ней и спросил: — Скажи, ты сама хотела бы здесь остаться?
— Нет, если ты всегда будешь видеть во мне потомка Грэнвиллов, — выпалила Порция. Внезапно оказалось, что на карту поставлено слишком много. Столько, что она даже боялась думать об этом.
— Но ведь это правда, — честно отвечал Руфус. — И вряд ли я смогу об этом забыть.
— Но насколько это важно?
— Я ужасно скучал по тебе, Порция, — со вздохом признался он. — Именно по тебе. И Грэнвиллы тут ни причем.
Порция медленно улыбнулась, чувствуя, как теплеет на сердце.
— Ну, тогда все в порядке.
И у Руфуса возникло очень странное ощущение, как будто он только что выиграл битву, о которой даже и не подозревал. Порция мягко продолжила:
— Я тоже по тебе скучала. Все ходила по замку и высматривала, не притаился ли где-нибудь в углу горбатый старикан в плаще.
Руфус ласково гладил ее по лицу: опасное мгновение миновало. И тут же ему в глаза бросился ее жалкий вид, ее бледность и слабость. Нужно было поскорее что-то сделать.
— Пойду-ка принесу из столовой что-нибудь поесть. Я мигом.
Порция осталась одна, уютно пристроившись у очага. Виски притупило боль в вывихнутой ноге. И впервые в жизни она почувствовала, что вернулась домой.
Не прошло и десяти минут, как вернулся Руфус. Следом за ним вошел паренек с накрытым подносом. Пристраивая поднос на столе, он то и дело бросал любопытный взгляд на Порцию и явно искал повода задержаться подольше.
— Спасибо, Адам, — веско промолвил Руфус и повесил над огнем накрытый крышкой котелок.
— Рад служить, сэр. — Мальчик снова покосился на закутанную фигуру у очага. Ему явно не хотелось возвращаться назад, на холод.
— Что там? — Порция с аппетитом принюхалась.
— Суп, копченый язык и подогретое белое вино с пряностями. — Действуя уверенно и споро, Руфус наливал в тарелку овощной суп. Подал суп Порции и с удовольствием следил, как она ест. «Прямо раненая голубица над голубенком», — ехидно подумала Порция, но подавила желание ухмыльнуться. Потому что это пристальное, заботливое внимание оказалось весьма приятным. Оно подтверждало, что Порция действительно имеет какую-то связь с этим домом, что эта связь достаточно важна, раз ее благополучие и здоровье волнуют хозяина.
Она моментально проглотила суп. Вряд ли манна небесная была такой же вкусной. Руфус тут же поставил перед Порцией тарелку с языком, а кости из супа бросил Джуно. Собака набросилась на лакомые куски, издавая звуки, которые должны были изображать рычание. Наконец, Руфус счел возможным налить себе еще виски и пристроился у камина в своей любимой позе: локоть опирается на полку, нога в сапоге — на решетке для углей. Его радовало и собственное умиротворенное настроение, и то, с каким нетерпением поглощали обед его подопечные. К щечкам Порции возвращался прежний цвет — так же как и к ее несравненной шевелюре.
