Она моментально проглотила суп. Вряд ли манна небесная была такой же вкусной. Руфус тут же поставил перед Порцией тарелку с языком, а кости из супа бросил Джуно. Собака набросилась на лакомые куски, издавая звуки, которые должны были изображать рычание. Наконец, Руфус счел возможным налить себе еще виски и пристроился у камина в своей любимой позе: локоть опирается на полку, нога в сапоге — на решетке для углей. Его радовало и собственное умиротворенное настроение, и то, с каким нетерпением поглощали обед его подопечные. К щечкам Порции возвращался прежний цвет — так же как и к ее несравненной шевелюре.
Но вот наконец Джуно нашла в себе силы оторваться от миски и проковыляла к огню. Она развалилась у ног хозяйки, подставив теплу набитый до отказа животик и весело болтая в воздухе лапами.
Руфус забрал у Порции тарелку и снял с огня котелок.
— Выпей это, пока горячее, и я уложу тебя в постель. — Он наполнил кружку ароматной обжигающей жидкостью, и Порция сжала кружку в ладонях, с наслаждением вдыхая терпкий запах.
— А где мальчики? — Тишина за занавеской в углу комнаты даже немного пугала Порцию. — Надеюсь, они не бродят где-то в снегу среди ночи?
— Нет, конечно же, нет. Я не выпускаю их наружу в такую метель. — Руфуса явно покоробило при одной мысли об этом. Он набирал на противень угли, чтобы согреть спальню. — Этой ночью они спят у Уилла.
— И часто это случается?
— Довольно часто… — Руфус неопределенно пожал плечами, — по крайней мере в тех случаях, когда сон настигает их у Уилла. — И он понес противень наверх.
Порция машинально допила содержимое кружки. Подобные методы воспитания по-прежнему казались ей возмутительными, но кто она такая, чтобы спорить? Можно подумать, ей самой во время бесконечных скитаний приходилось много заботиться о режиме дня! Но ведь это не значит, что поведение Джека можно считать за образец родительской любви.
Когда же вернулся Руфус, чтобы отнести ее в постель, Порцию охватила приятная истома. Уютно устроившись у Руфуса на руках, Порция медленно погладила его по щеке.
— Даже и думать не смей, — заявил Декатур, придерживая ее на колене и откидывая одеяло.
— Я вовсе не так сильно устала, — с надеждой возразила Порция.
— Поверь мне, что именно так, — отрезал он, решительно вынимая Порцию из халата и укладывая в кровать. Благодаря жаровне с углями постель обволакивала благословенным теплом и уютом.
Джуно обиженно захныкала у подножия лестницы. Для такой малышки с коротенькими лапками высокие деревянные ступеньки служили непреодолимым препятствием.
— Собака может спать на полу у очага, — твердо сказал Руфус — он понял, что Порция собирается просить за щенка. Под грудой наваленных сверху одеял она казалась особенно маленькой и хрупкой. Но при этом Руфус отлично знал, какая энергия таится в этом теле — по крайней мере тогда, когда ей не приходится по двенадцать часов кряду таскаться по горам сквозь пургу ради спасения его собственной шкуры.
— Мне надо поговорить с Джорджем насчет ночных пикетов. Ты сможешь ненадолго остаться одна?
— М-м-м. — Порция широко зевнула, чувствуя, как неумолимо подступает дремота. — А может, Джуно поспит со мной?
— Нет. Она слишком грязная и наверняка блохастая, — отрезал Руфус. — Ей и так будет хорошо у огня. А теперь спи и не пытайся спорить. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и оторвался далеко не сразу. Оказывается, Руфус успел забыть, какой восхитительный вкус у ее губ. Какие они мягкие, горячие и чуткие.
— Еще, — взмолилась Порция, стоило ему поднять голову.
— Позже. Ты получишь столько поцелуев, сколько пожелаешь, — пообещал Руфус с ласковым смехом и поспешил покинуть маленькую сирену, пока та не запела одну из своих чарующих песен. Спустился по лестнице и вышел из дома, плотно притворив дверь.
Джуно продолжала ныть и скрестись у кровати. А когда поняла, что Порция не собирается спуститься и взять ее к себе, принялась тявкать, да так настырно и пронзительно, что Порции стало не до сна — несмотря на жуткую усталость.
— Джуно, замолчи!
Это только подлило масла в огонь. Лай перешел в пронзительный визг, резавший уши. Со стоном Порция выбралась из-под теплого одеяла и неловко встала на верхнюю ступеньку одной ногой.
— Ну как я спущусь за тобой, если не могу наступать на одну ногу?
Собака отчаянно подпрыгнула, стукнулась о верхнюю ступеньку и свалилась обратно. И снова принялась отчаянно визжать, не спуская с хозяйки умильного взгляда.
— И к тому же ты жутко грязная, — напомнила Порция. В ответ раздался горестный вой.
— О Господи! — Порция, кряхтя, присела на ступеньку и так, сидя, попыталась сползти вниз. Несмотря на то что лестница была довольно крутой, это только облегчило путь вниз — нужно было лишь следить, чтобы больная нога ни за что не задевала.
Оказавшись на полу, Порция взяла на руки разбушевавшуюся собаку и собралась ползти обратно наверх. Но не тут-то было — для такого восхождения непременно потребуются обе руки. Но тогда нечем будет придерживать Джуно.
Порция снова застонала. Неловко развернулась лицом к лестнице и запихнула Джуно сразу на три ступеньки наверх.
— Подожди там!
После чего, пыхтя и охая, доползла до собаки сама и опять пихнула Джуно наверх.
Это увлекательное занятие так поглотило Порцию, что она даже не заметила, когда открылась дверь в спальню. И не услышала шагов Руфуса, пока он сам не воскликнул, подойдя вплотную:
— Глазам своим не верю! Порция, скажи скорее, что это мне снится!
— Это все Джуно. — Порция смеялась сквозь слезы. — Я знаю, что ты запретил брать ее наверх, но она так визжала и выла, что не дала мне заснуть. Вот и пришлось попытаться втащить ее на кровать, чтобы заснуть самой! И я ужасно устала, Руфус. — Последнее утверждение прозвучало едва ли не со стоном.
Она была просто невыносима со своим упрямством, способным довести до бешенства кого угодно. Любому нормальному человеку в данной ситуации было бы наплевать на какого-то там щенка — пусть хоть надорвется от воя! Но не такова мисс Уорт!
Руфус протянул руку и брезгливо ухватил Джуно за шкирку.
— Ох, пожалуйста, только не выбрасывай ее! — взмолилась Порция.
— Я собираюсь ее искупать. — Руфус все еще держал щенка двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки. — Вообще-то это не самое мое любимое занятие, особенно посреди ночи. Но иногда приходится заниматься всякой чертовщиной против воли — а вы, мисс Уорт, самая настоящая чертовка! — Руфус разжал пальцы, Джуно плюхнулась на пол, а Порция снова оказалась у него в объятиях.
— Ну, на этот раз ты окажешь мне одолжение и останешься на месте? — поинтересовался он, укладывая ее обратно в постель.
