Читаем без скачивания Охотники за сказками - Иван Симонов

А между бабочками гусеницы разные вытянулись: жирные, волосатые, с виду неприятные. На них даже смотреть не хочется. В другой рамке — жуки: серые, рыжие, зеленые, коричневые. Тут крупные и мелкие, шершавые и гладкие, в полоску и в крапинку. У некоторых усы больше самого жука во много раз, да еще и с кисточками на концах.

Костя, как старший и более нас с Ленькой соображающий в науках, объясняет, что все эти бабочки и жуки неживые, не сами залетели, а Туманов ловит и прикалывает их сюда.

— И «королева» ему тоже ловит. Помните, у сторожевого гнезда говорила. Туманов их сушит и сюда булавочками прикалывает. Тут и вредные и полезные, которые — все на виду. Если попросить, Туманов про каждого жука и бабочку может подробно рассказать.

Спросить бы, но Туманова беспокоить мы не решаемся. Он, кажется, заснул, сидя в ожидании бабушки.

А у нас такое нетерпение поскорее все разузнать и увидеть на новом месте, что и присесть времени нет.

Задернув занавеской жучков и бабочек, к окошку передвигаемся. Подъезжали к дому, даже не заметили, а теперь из окна речку видим. Она бежит всего в двадцати шагах от нашего нового жилища. Берега крутые, обрывистые. Подмытые водой сосны над ними клонятся. На узкой полоске воды, видимой нами из окна, солнце играет.

— Не знаешь, как речка называется? — тихонько спрашиваю я Костю.

— Белояр, — говорит Туманов.

Лесной инженер, оказывается, и не думал засыпать, а просто приумолк на койке, чтобы нашему любопытству и разговорам не мешать. Понадобилось — объясняет:

— По имени этой речки и поселок назвали мы Белояром. Весной она особенно хороша. До самых краев водой нальется, бурлит, воронками воду закручивает! В половодье по ней пароходы ходят, сплавщики в Клязьму плоты гонят. Белояр их только пошвыривает от берега к берегу, а то на стремнине и на попа поставит и вверх тормашками перевернет, если плотовщик зазевается.

Леньку рассказ о разворотах да перевертах плотов за живое задевает. Он, пожалуй, и в сплавщики не прочь бы пойти. Неуверенно, но высказывает такое желание.

— За чем же дело стало? Подрастай, да и сюда, — говорит Туманов. — К тому времени мы широко поселок развернем. На выбор любую комнату в общежитии дадим.

— А недостроенные — это общежития?

— Будут общежитиями.

— И школа будет?

— Школа есть уже.

— Где же она?

— Налево смотрите… Подальше, подальше… Зеленая крыша среди зелени. До того места и поселок дойдет. Школа на краю будет.

— А бабушка Васена где живет?

Всех вопросов разрешить мы не успели. В сопровождении «королевы» вошла бабка, та самая, которая в стакан с водой глядит и на сто верст кругом видит.

Травы бабушки Васены

Лесная бабушка маленькая, худенькая. Лицо у нее тоже маленькое, темное и морщинистое, как печеное яблоко. На одной щеке у бабки Васены бородавка с кудрявыми серебряными волосками. Годы гнут старушку, а она еще бодрится, голову прямо держит, только солнышко, видать, уже плохо ее согревает, потому и летом бабушка в теплый полушалок повязана.

Ступила через порог, комнату внимательными серыми глазами окинула. Потом перекрестилась в передний угол без икон и только после этого сказала:

— Здравствуйте, добрые люди!

Голос у бабки Васены не в пример другим старухам по-молодому звонкий. Шажки маленькие торопливые, и вся она такая остренькая да юркая, как молодая щучка в озере. Мы ожидали увидеть совсем другую: молчаливую да строгую, к которой со словом и не подступишься. Бывают такие, что только и знают шептать: «Одолень-трава, одолей болесть», а дальше уже и не разберешь ничего.

Никакую одолень-траву бабушка Васена на помощь себе не зовет, мрачными нашептываниями головы не морочит. Совершенно отчетливо и ясно говорит:

— Больные пусть здесь останутся, а остальным погулять можно.

Так и дальше пошло. Всякий раз, как приходит бабушка Васена, нам подолгу гулять приходится.

Нинка сначала убегала от нас. А потом, видать, скучно стало в одиночку по лесу бродить, сама предложила:

— Пошли опоку искать!

Мы с Костей Беленьким сразу согласились, а Ленька сначала поморщился. Не нравится ему, когда девчонка верховодство берет.

Не очень торопливо, все-таки пошли мы за Нинкой на берег Белояра. А ей наша с Костиной степенность и Ленькина угрюмость только веселья прибавляют.

Нинка то ящерку на песке заметит — ловить ее примется, то за бабочкой припустится. Швыряет с берега в воду сухие комья. Любо ей, как они булькают, вскидывая кверху брызги. И все над нами посмеивается.

— А где опока? — спрашиваю я.

— Под берегом.

— А как туда сойти?

— Прыгай.

А обрыв высотой в два моих роста, и сразу под ним вода, может быть глубокая.

— Что, струсил? — смеется и подзадоривает Нинка. — Смотри, как надо!..

Она разбегается и вдруг затормаживает над самым обрывом.

— Стоп!

По глазам видно, что у нее явилась другая мысль.

— Чего на ходу дремлете? Не выспались? — кричит она отставшим Беленькому и Зинцову. — Сюда идите… Ужа под берегом видите?

— Никакого ужа не вижу, — недовольно говорит Ленька.

— С самой кручи смотрите. Ниже наклоняйтесь…

И вдруг Нинка с припрыгу притопывает обеими ногами, и мы вместе с глыбой обвалившейся земли съезжаем «кучкой-невеличкой» прямо в Белояр.

Старший немного сконфужен, и Нинке это особенно по душе.

— Так вам и надо. А то неделю будете искать, где к берегу сойти.

У воды под обрывом проступает узенькая полоска влажного песку. По ней гуськом и пускаемся мы, с опаской посматривая наверх, откуда можно ожидать нового обвала.

Вдоль обрыва, словно кто разрисовал его, тянутся белые, зеленоватые, светло-шоколадные, оранжевые полосы. Ровными лентами они уходят далеко вперед и назад, теряясь за крутыми изгибами маленькой, но беспокойной и своенравной речки, что проложила себе сквозь чащу бора эту необычную дорогу с расписной оградой по краям.

Упрятанные высоким берегом от леса и посторонних взглядов, ничего не видя перед собой, кроме воды и полосатых стен, мы вполне можем представить, что попали в древнюю пустынную пещеру и осторожно пробираемся по ней, цепляясь за камни и выступы, чтобы не соскользнуть в бурлящую под ногами подземную реку.

С Костей Беленьким мы не раз впечатлениями от прочитанных книг и мечтами делились. Побывали в подземном и подводном царствах, на Солнечной горе и в заколдованном лесу, вслед за Али-Бабой спускались в разбойничьи пещеры. Если завести с Костей разговор, о чем я сейчас думаю, он сразу поймет и смеяться над выдумкой не будет. А Нинка, хотя она и числится в сказочных лесных королевах, еще неизвестно, как посмотрит.