Их койки в лазарете.
Так что в конце концов по трапу двинулась процессия из шести человек с фонарями — четыре лейтенанта, Клайв и Уэллард. Ожидая у трапа, Буш украдкой взглянул на Бакленда: лицо первого лейтенанта подергивалось от волнения. Бакленд неизмеримо охотней ступал бы под градом картечи по изуродованной снарядами палубе. Он вопросительно посмотрел на Буша, но Клайв был совсем близко, и Буш не осмелился ничего сказать. Кстати, знал он не больше Бакленда. Они не ведали, что ждет их внизу: арест, позор, может быть — смерть.
Фонарь осветил красный мундир с капральскими нашивками и белую портупею стоявшего у люка морского пехотинца.
— Есть что доложить? — спросил Хорнблауэр.
— Нет, сэр. Нечего, сэр.
— Капитан лежит внизу без сознания. Его охраняют два пехотинца, — сказал Хорнблауэр Клайву, указывая вниз.
Врач с трудом протиснул в люк свое массивное тело и исчез.
— Теперь, капрал, — произнес Хорнблауэр, — расскажите первому лейтенанту, что вы об этом знаете.
Капрал стоял по стойке смирно, заметно нервничая под взорами четырех лейтенантов. По опыту службы он, вероятно, знал, что неприятности среди верхних чинов запросто могут выйти боком простому капралу, которого угораздило, пусть и невинно, впутаться в это дело. Он стоял навытяжку, стараясь никому не смотреть в глаза.
— Говорите же, — резко произнес Бакленд.
Он тоже нервничал, но это было вполне естественно для первого лейтенанта, чей капитан только что получил серьезную травму.
— Я, значит, караульный капрал, сэр. В две склянки я сменил часового у капитанской каюты.
— Да?
— И… и… снова пошел спать.
— Черт! — сказал Робертс. — Докладывайте же!
— Меня разбудил один из джентльменов, сэр, — продолжал капрал. — По-моему, он артиллерист.
— Мистер Хоббс?
— Кажись, его так звать, сэр. Он говорит: «Приказ капитана, выводите караул». Я, значит, вывожу караул, вижу, капитан с Уэйдом, часовым то есть, я его поставил, значит. В руках он держал пистолеты, сэр.
— Кто, Уэйд?
— Нет, сэр, капитан, сэр.
— Как он себя вел? — спросил Хорнблауэр.
— Ну, сэр… — Капрал не хотел говорить ничего дурного о капитане, даже обращаясь к лейтенанту.
— Ладно, отставить. Продолжайте.
— Капитан сказал, сэр, сказал он, значит, сказал, сэр: «Идите за мной», и тому джентльмену он сказал: «Выполняйте свой долг, мистер Хоббс». Мистер Хоббс, значит, пошел в одну сторону, сэр, а мы с капитаном, значит, сюда, сэр. «Затевается мятеж, — сказал он. — Гнусный кровавый мятеж. Мы должны захватить мятежников. Поймать их с поличным». Так сказал капитан.
Из люка высунулась голова доктора.
— Дайте еще фонарь, — сказал он.
— Как капитан? — спросил Бакленд.
— Похоже, что у него сотрясение мозга и несколько переломов.
— Сильно расшибся?
— Пока не знаю. Где мои помощники? А, вот и вы, Коулмен. Тащите лубки и бинты, да поживей. Еще прихватите доску для переноски раненых, парусину и веревки. Ну, бегом! Вы, Пирс, спускайтесь, поможете мне.
Так что лекарские помощники исчезли, не успев появиться.
— Продолжайте, капрал, — сказал Бакленд.
— Я не помню, чего говорил, сэр.
— Капитан привел вас сюда.
— Да, сэр. Значит, в руках у него были пистолеты, я уже говорил, сэр. Одну шеренгу он послал вперед. «Заткните каждую щель», — сказал он, и еще он, значит, сказал: «Вы, капрал, берите двоих караульных и идите на поиски». Он… он орал, как… У него пистолеты были в руках.
Говоря, капрал испуганно посмотрел на Бакленда.
— Все в порядке, капрал, — произнес тот. — Говорите правду.
Известие о том, что капитан без сознания и, возможно, сильно расшибся, успокоило его, как успокоило оно Буша.
— Я повел своих людей по трапу, сэр, — сказал капрал. — Иду, значит, впереди с фонарем, ружья-то при мне нет. Спускаемся мы к подножию трапа, сюда, где мешки, сэр, а капитан нам через люк: «Быстрее! Не дайте им уйти! Быстрее же!» Вот мы, значит, и полезли через припасы, сэр.
Приближаясь к развязке, капрал смолк. Возможно, он добивался дешевого театрального эффекта, однако, скорее всего, просто боялся впутаться в историю, способную повредить ему, несмотря на полную непричастность.
— И что же дальше? — спросил Бакленд.
Тут вновь появился Коулмен, нагруженный разнообразными приспособлениями; на плече он нес шестифутовую доску. Лекарский помощник взглянул на Бакленда, испрашивая разрешения пройти. Получив это разрешение, он положил на палубу доску, парусину и веревки, а со всем остальным спустился по трапу.
— Ну? — сказал Бакленд капралу.
— Я не знаю, что случилось, сэр.
— Расскажите, что знаете.
— Я услышал крик, сэр. И грохот. Я всего-то отошел ярдов на десять, не больше. Я, значит, вернулся с фонарем.
— И что же вы увидели?
— Капитан, сэр. Он лежал у подножия трапа как мертвый, сэр. Он упал в люк, сэр.
— И что вы сделали?
— Я попробовал перевернуть его, сэр. Все его лицо было в крови, сэр. Я думал, может, он мертвый, но почувствовал, что сердце бьется.
— Да?
— Я не знал, что мне делать, сэр. Я не знал ни про какой такой мятеж, сэр.
— И что же вы все-таки сделали?
— Я оставил двух моих людей с капитаном, сэр, и пошел наверх, поднять тревогу. Я не знал, кому это доверить, сэр.
Была своя ирония в этой ситуации: капрал боялся, что его заставят отвечать за такой пустяк — надо ли было послать гонца или идти самому. В то же время четыре лейтенанта рисковали головой.
— Ну?
— Я увидел мистера Хорнблауэра, сэр. — Облегчение в голосе капрала прозвучало эхом того облегчения, которое он испытал, увидев наконец, на кого переложить свою непомерную ответственность. — Он был с молодым джентльменом… кажись, его Уэллард звать. Я ему сказал, что с капитаном. Мистер Хорнблауэр, значит, велел мне стоять здесь, сэр.
— Вы поступили правильно, капрал, — произнес Бакленд тоном судьи.
— Спасибо, сэр. Спасибо, сэр.
По трапу вскарабкался Коулмен. Снова взглядом испросив разрешения у Бакленда, он передал сложенное у люка снаряжение кому-то, стоящему внизу. Потом опять полез по трапу. Буш глядел на капрала. Закончив рассказ, тот вновь ощутил себя неловко под взглядами четырех лейтенантов.
— Итак, капрал, — неожиданно заговорил Хорнблауэр, — вы не знаете, как капитан упал в люк?
— Нет, сэр. Конечно нет, сэр.
Хорнблауэр один раз взглянул на своих коллег. Всего один раз. Слова капрала и взгляд Хорнблауэра несказанно успокаивали.
— Он был возбужден, вы сказали? Ну, отвечайте же.
— Ну… да, сэр. — Капрал вспомнил, что совсем недавно так неосторожно сболтнул, и вдруг сделался словоохотлив: — Он кричал нам в люк, сэр. Я думаю, он перегнулся вниз. Он, наверно, упал, когда корабль накренило. Думаю, зацепился ногой за комингс и полетел головой вниз.
— Так оно, наверно, и было, — сказал Хорнблауэр.
Клайв поднялся по трапу и встал над комингсом.
— Сейчас я буду его выносить. —
