себя, ни даже свои рефлексы. И если сперва я называл ее девушкой-зомби так, по приколу, то сейчас понял — зомби и есть. Просто мясо, кости, кожа — оболочка. Ни души, ни разума, ни воли. При прочих равных уж лучше смерть или инвалидность, чем такое существование.
Я медленно закрыл дверь, запер ее на замок и побрел в кровать. Завтра, прежде чем осуществить задуманное, непременно потребую от Пелагеи расколдовать всех этих людей. Жалко их в таком состоянии оставлять, не по-людски это. А мне, чем бы вся эта мутная история ни закончилась, хотелось остаться человеком. Пусть не самым хорошим, но человеком.
Глава 21
Разбудил меня истеричный визг мобильника. С минуту я просто тупил, глядя по сторонам — никак не мог сообразить, где нахожусь и почему сплю в одежде. Бредовые события минувшего дня смешались в моей голове с не менее бредовыми снами, тревожившими меня практически весь остаток ночи. Я бы и рад был проснуться, умыться холодной водой, развеять этот жуткий флер из мыслей, образов и ощущений, но не мог. Сон сковал меня по рукам и ногам так, что я проспал до самого утра, мучаясь и ворочаясь в постели, сминая мокрую от пота подушку, круша ногами ни в чем не повинное одеяло. Самым ужасным в этих снах было то, что я не мог толком понять, где сон, а где явь, где реальность, а где морок.
Телефон умолк лишь на мгновение и только для того, чтобы вновь разразиться противным трезвоном, окончательно выдергивая меня из цепких лап кошмара. Немного сориентировавшись, я взял его с прикроватной тумбочки и сфокусировал взгляд на маленьком экране. Звонила Вера. Понятно, сеструха меня потеряла. Память постепенно возвращалась ко мне, окончательно прогоняя сон. Ну правильно, я же вчера сказал Вере, что просто иду прогуляться, а сам пропал на сутки — поперся с котом в больницу, встретил там Пелагею и имел с ней рандеву в ресторане отеля, где, собственно, до сих пор сейчас и нахожусь.
Телефон затрезвонил в третий раз. Припомнив все основные события прошедших суток, я все же ответил на звонок.
— Ну что, женишок, готов к труду и обороне? — не дожидаясь моего «алло», выпалила в трубку Пелагея.
Я оторвал телефон от уха и недоуменно посмотрел на входящий номер. Да нет, не ошибся вроде, номер отобразился Веркин, но при этом голос в трубке почему-то принадлежал Пелагее.
— Вы там опять свои шутки шутите, что ли? — вместо приветствия спросил я.
— Да какие уж тут шутки, любимый! Девичник у нас. Песни в караоке, алкоголь рекой и стриптизеры — все как полагается. Всю ночь по барам и клубам бегали. Ну, как бегали? Я бегала, а сестрица твоя каталась. Ты, надеюсь, тоже времени даром не терял? Понравилась хостес?
— Чего ты несешь? — я вконец запутался. — Какой, на фиг, девичник? Какие бары?
— Девка толстожопая и не в моем вкусе, но не мне тебя судить, — Пелагея словно и не слышала моих возмущенных возгласов. — Да и не спорят о вкусах-то. Только учти, после венчания я тебе спуска не дам!
— Да я вообще на нее…
— Глазел не глазел, залезал не залезал — твои проблемы, — перебила меня ворожея. — Мое дело подарить, твое дело отказаться. Сам виноват, коли не насладился последней холостяцкой ночью. Но теперь ты своего дружка в узелок завяжешь, ибо мне ты нужен чистым и непорочным, а иначе дети хворыми выйдут.
— Какого дружка? Какие (непечатно) дети?
— Завяжешь-завяжешь! Или ты сам, или я это сделаю. Причем буквально. Так что не придуривайся, что ничего не знаешь и слыхом о нашем с тобой договоре не слыхивал.
— О каком договоре? Где Вера? Ты вообще там оху…
— Вот же неугомонный… — посетовала кому-то Пелагея, оборвав мою нецензурную тираду в свой адрес. — Не верит, что мы с тобой, сестренка, кутили всю ночь. Ну-ка, голосок подай!
— Гриша! Гришенька! — заверещал испуганный голос Верки в трубке. — Я проснулась, а тут они, я не дома! Гриш, что проис…
На другом конце линии кто-то явно зажал моей сестре рот рукой.
— В общем, думаю, хватит комедию ломать, — уже совсем другим, холодным тоном сообщила мне Пелагея. — Ты уже все понял. Твоя сестрица у меня в гостях, а я нахожусь там, где свершится обряд венчания на силе. Так что приводи себя в порядок, женишок, и выдвигайся к нам. Жду через два часа.
— Где ждешь? Что вообще происходит?
Короткие гудки сообщили о том, что связь оборвалась. И не успел я собраться с мыслями, как в окно кто-то громко постучал. Судя по тому, что на улице еще даже сереть не начало, час был ранним. Я мельком взглянул на экран смартфона и убедился в том, что разбудили меня ни свет ни заря — было без пятнадцати шесть. Чуть подслеповато щурясь, я медленно приблизился к темному окну и тут же от него отшатнулся — за окном на широком подоконнике сидел сподручный Пелагеи, огромный черный ворон. Как там его… Карлуша, кажется. Причем его силуэт я угадал во тьме лишь после того, как тот сверкнул на меня своими кроваво-красными глазами. Ворон еще раз клюнул окно и слетел куда-то. Я отпер ставни, впуская в теплое помещение ледяной воздух с улицы, и посмотрел вниз. Огромная птица важным видом расхаживала по крыше поданного к подъезду черного лимузина, цокая коготками по лакокрасочному покрытию дорогого авто. Очевидно, он приглашал меня прокатиться с ним. Интересно, а за рулем тоже пернатый сидит или же у них там штат марионеток имеется? Наподобие тех, что нам вчера в ресторане прислуживали да мой покой охраняли?
— А вот хрен тебе с маслом! — выругался я, закрывая окно. — Бегу да спотыкаюсь с тобой куда-то ехать.
Для начала мне нужно было убедиться, что Вера в безопасности. Помнится, Василий, обоссав мне двери, уверил меня, что этого хватит, чтобы квартиру надежно защитить. А звонок с Веркиного мобильника, как и ее голос, вполне можно было и подделать.
Я набрал Веру, причем сделал вызов не из последних входящих, а именно из записной книжки. Знаем мы таких мошенников, которые даже банковские номера подделывают. Думаю, при сегодняшнем уровне технического прогресса ничего не стоит подделать любой номер.
— Да, — отозвалась на другом конце Пелагея, — хорошо, что позвонил. Цветы
