мою музыкальную карьеру сразу, одной фразой: «Наша Эйрин мяучит хуже дранных уличных кошек». Папа в бабушкино умение различать таланты не верил. А зря. Мастер уходил от нас, затыкая уши и уверяя, что ни один гонорар того не стоит. С тех пор бабушкино: «Ты красивая. Этого достаточно. Главное, никогда не пой. Никогда. А то не выйдешь замуж» стало для меня внутренним оберегом.
Но слышали бы вы меня сейчас мастер Профапа и бабушка! Открытие в себе никогда ранее не существующих, а подсаженных глазами дринока талантов, оживило нас с девой. Практически вырастило нам за спиной крылья! Мы единодушно второй раз за сегодня выбрали платье зеленого цвета, переоделись, подправили прическу с макияжем и стали ждать близняшек, которые явились через пару минут, чтобы проводить меня на обед.
По дороге у меня возник до неприличия коварный план, который заключался в том, чтобы начать тихонечко напевать, для получения всякого рода похвалы от моей верной группы поддержки. И если кому-то мысли мои могут показаться верхом нескромности, то вы однозначно никогда не были в рядах тех, кому стадо диких медведей в озорном беге прошлось по ушам, а связки еще в утробе матери решили особо никогда не заморачиваться. И кому всегда открыто и без всякой жалости к детским растоптанным надеждам, бабушка в красках сообщала о данных плачевных дефектах.
Но план мой был сорван рассказами Тины с Кати о самочувствии Дэнни, который ослушался принца и с утра бегал распоряжаться и проверять готовы ли комнаты для каких-то особых гостей, а затем видимо утомился и теперь снова валяется без сил в постели.
— Одну комнату прямо около Вашей было велено приготовить. — заговорщически проинформировала Кати.
Интересно, кто же мой таинственный родственник? Или родственница?
О них, об этих таинственных незнакомцах, коих мы должны были ожидать сегодня — завтра сообщил нам, кандидаткам, весело улыбающийся Мелисандр, в то время как слуги выкладывали каждой на тарелку засоленные стручки фасоли вместе с томатами, щедро посыпанными ароматными травами, а заключало композицию нежное филе кролика. Которое я не ем. При всей своей многогранной и душевной любви к еде, существуют исключения, которые я не могу есть. Например, мясо кролика и оленя. Нил считает, это своеобразным сбоем в моем организме и апеллирует тем, что «будешь голоден, и того и другого сама рубанешь, и головы с плеч». Ага, как же.
Мои мысли занимал отсутствующий Лесолди. Почему-то его младший брат смог найти время и удачно шутил с кандидатками. Кроме Ундрес. Она сослалась на плохое самочувствие и осталась у себя. Разговор оставшихся двух не содержал ничего интересного, но Фей не разрешал расслабляться ни на минуту, поэтому приходилось также вставлять реплики и поддерживать на своем лице дежурную улыбку. Поклевав немного фасолин с помидорками, наконец, дождалась окончания нескончаемо-бесконечного обеда. Мило всем раскланявшись, собралась найти своих близняшек для визита Дэнни.
— Мисс Лунд, у вас что-то произошло? — негромко и несколько обеспокоенно спросил Мелисандр, сохраняя при этом прежнюю бойкую улыбку, когда мы с ним вместе вышли из трапезной.
— Все хорошо. — с непониманием подняв на него глаза, ответила я.
— Подумал между вами с братом… — но тут он заметил Оклис и громче добавил. — Кто именно к Вам приедет, не знаю! Но ведь так намного интереснее? — и поклонившись нам, быстро зашагал прочь.
— Пыталась очаровать принца и узнать, кто к тебе приедет? — блондинка ослепительно сияла в длинном платье цвета персика, напоминающем очень дорогую ночную рубашку, поверх которой шла такого же цвета, но с прозрачными рукавами накидка. Волосы были уложены в крупные локоны, которые как особый элемент шика лежали на ее левом голом плече. Улыбка манила и обещала, что скучно точно не будет.
— Как видишь, мне не удалось. — скорчила грустную рожицу.
— Ах, моя дорогая, Эйрин, как ты мне нравишься, — и с этими словами она взяла меня под руку. Иначе говоря — захват. — Ты же не будешь против, если я немного провожу тебя до твоих покоев, и мы заодно прогуляемся?
Если Вам в руку вцепилась Оклис из рода Ролдов, то Вы можете быть против только в одном случае — если не боитесь оказаться без руки. Поэтому нет, я была только рада милой компании.
Оклис рассказывала курьезные моменты, сопровождающие появление ее родственников при дворце, и делилась вполне обоснованным, судя по историям, беспокойством, как бы чего и сейчас не вышло. Наш разговор во время одного из очередных коридорных поворотов вступил на дружескую и доверительную ноту, отчего я решилась сказать:
— Оклис, могу я задать тебе один вопрос…
— Возможно, тебе дорогая, разрешу два. — хитро улыбнулась блондинка.
— Ценю подобную щедрость. — довольно кивнула я. — Скажи, почему ты не предложила Ундрес, когда той не здоровилось, никакие из своих чудодейственных склянок?
На секунду лицо моей подруги (пожалуйста, не окажись убийцей…) помрачнело, а потом она захохотала и, притянув меня ближе к себе, негромко шепнула.
— Признаюсь тебе без всякой утайки. На самом деле все весьма прозаично. — я немного напряглась, но эльфийка только хихикнула. — Не нравится она мне. Совершенно не привлекает.
Глава 48. Навестим краснеющего больного
Пунцовый Дэнни, проявляя чудеса настырности, отчаянно пытался встать с кровати, на которую близняшки возвращали его, окружив с двух сторон. Их тонкие, но сильные руки опускались на его плечи при каждой попытке юноши принять вертикальное положение.
— Но разве это приемлемо, что я лежу, когда вы все здесь? — возмущался больной. — При мисс Лунд.
— Лежи, пожалуйста, — пыталась успокоить его. — Иначе мне тоже придется присоединиться к девушкам и удерживать тебе, — почесав пальцем висок, изобразила задумчивость, — Держа за ноги…
— Нет, нет! — взмолился эльф. — Лежу и не двигаюсь! — и тут же слова стали действием.
— Так бы сразу! — убирая руки с успокоившегося Дэнни, произнесла Тина. — Ощущение, что мы не навестить тебя пришли, а укрепить мышцы на руках.
— Это тебе, — Кати придвинула к нему столик и поставила поднос, на котором лежал творожник, залитый яблочным муссом,
