Читаем без скачивания Политики, предатели, пророки. Новейшая история России в портретах (1985-2012) - Сергей Черняховский

В день своего рождения, Медведев сказал, что хотя он и Медведев, в свои 45 отмечаемых лет в животное не превратился. После его поступка по отношению к Лужкову это утверждение выглядит спорно.

Кто знает, может быть все это и не так. Тогда пусть позвонит, поспорим.

Правда скорее не позвонит — сначала успеет обидеться и сказать: «Я с ним не вожусь».

Медведев и репрессии

Выступление президента Медведева (2011 г.) по поводу предвоенных репрессий — было явно неудачно, неграмотно, нелепо и безнравственно.

Политик, государственный деятель, выступая на ту или иную спорную тему, всегда должен для себя решить, что именно он хочет получить на выходе. Причем не с той точки зрения, что он хочет что-либо «восславить» или «осудить» — а для чего он хочет это сделать: упрочить свои позиции, мобилизовать в свою поддержку те или иные политические группы, наметить путь к компромиссу между теми или иными группами — и так далее. И, во всяком случае, он не должен своими выступлениями разъединять, как минимум, свой электорат, свои группы поддержки. Если он занимается не этим, а выплескиванием на публику тех или иных своих субъективных, пусть даже очень мудрых оценок и настроений, он должен подать в отставку и уйти в политическую публицистику: там он сможет говорить что угодно, мало отвечая за последствия сказанных им слов. Возможно — он станет неким моральным авторитетом нации. Возможно — обыкновенным скандалистом вроде Евгении Альбац или Юрия Афанасьева — с перспективой полного будущего забвения. Но это уже будет его личным делом.

Что пока по факту сделал Медведев, произнеся очередные банальности по поводу «сталинских репрессий»? Прежде всего, он нанес более или мене сильный удар по единству собственного электората. В любом случае, минимум треть его электоральных сторонников полагает, что при Сталине страна развивалась в основном в правильном направлении. Наоборот полагает несколько больше — около 40 %.

Выступив так, как он выступил, Медведев оттолкнул от себя треть своих сторонников — стало быть, это выступление неудачное и глупое с политической точки зрения. Если он хотел выступить по данному вопросу — хотя, в общем-то, никто от него этого не требовал — он должен был найти формулы, не противопоставляющие одну часть его электората другой. Он этого не сделал. Это значит, что он незрелый и неумелый политик, неспособный находить слова, объединяющие, а не разъединяющие его сторонников.

Если говорить уже не о соотношении его речей с его собственным электоратом, а с общими настроениями общества. В своем выступлении он использовал слова «преступления Сталина». Ну, не говоря о том, что для юриста по образованию называть кого-либо преступником без соответствующего решения суда — это уже свидетельство профнепригодности, нужно все-таки учитывать, какая часть общества готова подписаться под твоими словами.

В начале сентября 2009 года, никак не замеченный в симпатиях к Сталину, Левада-центр опубликовал данные опроса[21], в котором как раз и попытался выяснить, готовы ли граждане страны назвать Сталина преступником. Оказалось, что в полной мере разделяют это мнение — мнение, высказанное теперь и Медведевым, — 12 % населения. Правда, еще 26 % ответили, что во многом с эти согласны — хотя и не смогли согласиться полностью. Таким образом, 62 % граждан оказались не готовы поддержать эту оценку даже в смягченном варианте, так или иначе прямо противоположную точку зрения заявили 44 % граждан.

Это значит, что, объявив Сталина преступником, Медведев не только вышел за рамки своих полномочий, но и прямо противопоставил себя большинству страны, четко встав на сторону 12 % граждан.

Возможно, Медведев хотел завоевать симпатии, условно говоря, «подрабинековского сектора» общества. Но, с одной стороны, этот сектор ему все равно не поверит. И будет по-прежнему ругать и обвинять в неискренности — зато другая, большая часть общества, придерживающаяся противоположной точки зрения — лишь убедится в том, что не вполне основательно возлагала на него свои надежды.

Кстати, незадолго до данного заявления Медведева, в одной из передач первого канала «Честный понедельник» телезрителям было предложено выбрать одну из характеристик Сталина: «Сталин — преступник», «Сталин — герой», «Сталин — эффективный менеджер». Причем сама процедура голосования была определена так, что затрудняла участие в нем людей старшего поколения, как правило, более положительно оценивающих Сталина: голосовать можно было с помощью СМС, но нельзя — по телефону. Однако в результате 54 % участников избрали оценку «Сталин — герой», еще 9 % — «Сталин — эффективный менеджер» и 39 % — «Сталин — преступник». То есть, 61 % граждан дали Сталину положительную оценку и 39 % — отрицательную.

Выступив так, как он выступил, Медведев, по сути, объявил своего рода информационную войну почти двум третям общества от имени даже не одной трети, а 12 %, одной восьмой части населения страны.

Противники революций и гражданских войн любят обвинять революционеров в том, что те являются источником хаоса и братоубийства — но Медведев показал, как оно бывает на самом деле: именно имущее меньшинство общества всегда и начинает гражданские войны, отказываясь принять волю большинства и пытаясь навязать ему свои порядки и законы — в ответ справедливо получает то, что получает.

Медведев объявил информационную гражданскую войну — и какой теперь смысл в его призывах из недавней статьи «Вперед, Россия!», где он призывал всех, в независимости от идеологических предпочтений, объединиться для решения судьбы страны. Если он хотел такого единства — он не должен был оскорблять половину страны. Если он хотел оскорбить эту половину — он не имеет оснований рассчитывать на поддержку последних.

Медведев писал: «Два года назад социологи провели опрос — почти 90 процентов наших граждан, молодых граждан в возрасте от 18 до 24 лет, не смогли даже назвать фамилии известных людей, которые пострадали или погибли в те годы от репрессий. И это, конечно, не может не тревожить».

Был такой опрос. Но почему собственно, он «не может не тревожить»? Ведь это же типичный пример — «довод слаб, повысь голос». Что на деле значит тот факт, что при постоянных напоминаниях о «репрессиях», которыми СМИ и власть занимаются 20 лет, для народа, в частности, для молодого поколения все это незначимо, чуждо и является лишь одним из пропагандистских клише власти. И если это и должно тревожить Медведева, как представителя власти — то только с той точки зрения, что приходится признать — ее мифология, которой она обосновывает свою легитимность, народу и обществу чужда и ими не воспринимается. Так путь ищут другую мифологию.