class="p1">— Второго даже не заметили! Они вдвоем бы вас на лоскуточки порвали!
Все покосились на второго Берсерка, который уже почти выбрался из-под горы металлолома, явно готовый тут же броситься в драку, но что меня пугало больше всего, так это то, что он был чистокровный…а еще такой же волосатый и огромный как и этот, который хозяин.
— Так мы не успели ничего…
— Так Клыки в зады засунули и пошли домой быстро! Отец сам со всем разберется!
Ничего поручить нельзя! Ты! — ткнул он своим большим и длинным пальцем на оглушенного Бера — Кто такой?
— Гром я! — прорычал мужчина с пробитой головой, отчего на его шикарных волосах выступила багровая кровь, поднимаясь на ноги и глядя с такой озлобленностью и жестокостью, что проще было бы сразу убежать.
Будь он человеком, от него бы осталась одна кровавая лепешка и не больше!
Он был одного роста с Ледяным.
Таким же мощным и огромным, вот только едва ли его могло спасти даже это от того, кто был прямой, как угол секиры!
— Твой отец не учил тебя, как должен произносить свое имя истинный Берсерк, яйца лося девственника?!
Не знаю, как Беры стоящие стеной передо мной не прыснули от смеха, когда это хотела сделать даже я пусть даже в такой непростой и напряженной обстановочке!
Видимо они просто привыкли к этому огромному беловолосому беру, с таким низким и громким голосом, что у меня в очередной раз просто заложило перепонки в ушах.
Вот только тому Беру было совершенно не до смеха, когда он весь выпрямился, встав почти нос к носу с Ледяным, и прорычав ему в лицо тяжело и угрожающе:
— Я Бер Гром, третий законный сын Бера Бора, единственного истинного правителя рода Бурых! И если ты, старик, раскроешь свой рот еще раз то…
— Я Бер Ледяной, единственный истинный правитель рода Полярных, который бросил свой народ и пришел в ваши вшивые земли, чтобы спасти вас! — порычал Отец еще более громко и резко, отчего Гром выпучил глаза и пошатнулся, отступая на шаг назад, и глядя на седовласого огромного отца прищурившись и словно не веря тому, что услышал, — С Бором мы были не просто друзьями, мы прошли через такое, что твоей волосатой голове, и в страшных снах не могло привидеться!
Поэтому захлопни свою варежку и слушай меня сюда! Или ты сейчас в здравом уме и твердой памяти идешь с нами! Или я уволоку тебя за эти лохмы до земель Бурых, даже если по дороге оставлю тебя лысым, ты понял меня, Гром?
Окинув насмешливым взглядом второго Бурого Бера, Ледяной усмехнулся, как всегда криво и лукаво:
— А это что? Твоя молния?
Мужчину совершенно не смутил то, как зарычал второй Бурый, оскалившись и подрагивая всем телом в желании явно кинуться на Ледяного в попытаться завалить его хотя бы раз.
Даже если шансов на победу было минус десять.
У меня вообще было стойкое ощущение, что завалить эту ледяную глыбу в принципе невозможно, даже если бы все Бурые сейчас объединились против одного Ледяного. Как и Карата.
Было в этом мужчине что-то такое…словно сталь внутри скелета, отчего он казался таким нерушимым и надежным. Пусть и больным во всю голову стариком!
— Я Бер Буран, единственный сын Бера Вихря…
— И один из воинов крови, защитника своего короля, — закончил за Бурана Ледяной, кивнув на его грудь, где из под растянутой и порванной майки виднелись шрамы на груди, чуть улыбнувшись. — Ты не просто друг Грома, но и его личная охрана.
Неплохо. В общем, вещи можете не собирать, пойдем налегке и прямо сейчас!. Кто будет против, останется без скальпа!!!
— Ладно. Попробуй, старик.
Шутки закончились в тот момент, когда последний живой потомок короля Бурых убрал с волос какую-то незамысловатую резинку, освобождая свою шевелюру теперь полностью, отчего они рассыпались по его могучим плечищам. словно отдельное произведение искусства и предмет моей белой зависти, ибо далеко не каждая девушка могла похвастаться таким шикарным объемом, даже если по ним продолжали стекать тонкие струйки крови с рассеченной кожи головы.
Отец же этим жестком совершенно не впечатлился, окинув недовольным прищуренным взглядом и пробасив, хмуря свои широкие брови:
— Это значит «нет»?!
— Разве не похоже? — язвительно, но хмуро поинтересовался Гром, глядя слишком нахально для того, кого могла бы интересовать судьба его рода, и я явственно ощутила, как в эту минуту напряглись все Беры, что стояли передо мной, явно собираясь уже спокойно идти домой, уверенные в том, что на «предложение» отца он точно не откажется.
— Ты не понимаешь, что происходит, черт тебя дери! — страшно было слышать, как в голосе отца и без того всегда громком сейчас все больше появлялись яростные нотки, которых я не слышала до этого еще ни одного раза.
Страшно было представить, к чему могло привести все это!…
Вернее, когда мы шли сюда, то, конечно же, продумывали все возможные варианты развития событий.
По сути их было только два: или наследник выслушает нас и со всем согласится.
Или выслушает, покричит от ярости, но все равно согласится.
Вариантов с отказом не было!
— Я уже сказал твоим ручным медвежатам, что плевать я хотел на ваши слова. Но вижу, что проблемы со слухом у вас семейные и…
— Твой отец и братья мертвы!!! Твой народ стал подобен шакалам, которые сбились в стаи и нападают на всех без разбору, чтобы потешить свою ничтожную силу и поиграть в зверей! Пока ты тут железками занимаешься, от твоего рода может вообще ничего не остаться кроме тебя самого!
Отец кричал что-то еще.
Очень эмоционально и выплескивая все свои эмоции, но больше я его не слышала, утонув с головой в том, что происходило с Громом.
Первое, что я почувствовала — это шок.
Огромный, душащий, всепоглощающий.
Он был словно цунами, которое накрыло своей волной даже этого великана, что едва ли боялся в этой жизни хотя бы кого-нибудь!
Слишком остро и болезненно я прислушивалась к нему, видя, как на пару долгих жутких минут мужчина просто сбился со своего размеренного дыхания, не в состоянии сделать даже хриплого рванного вдоха в свою могучую грудь, когда его чувства заметались от берега к берегу, пытаясь найти ту самую спасительную хрупкую ниточку, которую ищет каждый утопающий.
В нем все еще была надежда на то, что его пытаются заманить в какую-то хитроумную ловушку, манипулируя самым дорогим и родным.
Надежда на то, что его отец и братья живы, и нить единой королевской крови рода Бурых
