приведете его к ним, и найдет свое спасение в бушующем океане подступающей боли и ужаса.
…не нашел.
Как бы он не прислушивался к себе, а больше не мог найти обратной связи, которая соединяла его с кровными родственниками особой золотой нитью. тянущейся всю жизнь…до смерти.
Я содрогнулась всем телом, видя, как великан пошатнулся, тяжело закрывая глаза и выпадая из реальности, когда все стало темным и блеклым, оставляя лишь кричащую боль, которая вырывала внутри него куски сердца и плоти, выплевывая кровь и дробя кости.
Эта боль была самым страшным зверем, от которого не было спасения, сколько не кричи и не бей себя по груди, стараясь убить его.
Я ощущала каждый оттенок этой боли до кусающих разрядов на холодной кожи!
До нервной дрожи в кончиках пальцах!
До слез, которые застыли в глазах, не позволяя мне пошевелиться и моргнуть, иначе я бы разрыдалась.
Все чувства Грома были так близки к моим, что казалось, словно моя незаживающая рана снова раскрылась, выпуская весь тот гной и чернь, которые не давали мне покоя, превращая жизнь в бесконечный ад!
Да, он чувствовал себя виноватым в смерти своей семьи.
Не мог простить себя за то, что не услышал, не понял об их кончине, понимая это только сейчас.
Это был удар такой силы, который не пройдет и спустя много лет, даже когда будет казаться, что ты сможешь спать, не просыпаясь от собственных криков, бегая по бесконечному черному лабиринту снов, в котором будешь искать своих любимых, думая и надеясь, что они все еще живы, и каждый раз умирая с рассветом снова и снова в понимании того, что в реальности всё иначе…
Но теперь у меня была семья и моя поддержка с золотыми янтарными глазами, которые стали лекарством израненной душе и сердцу, когда впервые за долгое время я смогла дышать спокойно и ровно, не боясь смотреть вперед.
А у Грома не было никого…
-..уходите, — глухо выдохнул великан, с кричащей пустотой в глазах, разворачиваясь к нам спиной и уходя в свой дом под разъяренный взгляд отца, который не ожидал ничего подобного, пока рвал глотку в попытках докричаться до того, кто был нам так нужен.
— Ну-ка вернись сюда!
С яростным воплем кинулся за Громом отец, когда на его дороге встал Буран, глядя в глаза тяжело и предупреждающе, явно давая понять, что так просто и без боя на порог этого дома не ступит никто! Даже наш громогласный и великий король рода Полярных!
— Он же ясно сказал, чтобы вы уходили, — хоть и спокойно, но с угрозой в голосе проговорил мужчина, чья шикарная каштановая шевелюра не уступала Грому, а глаза были цвета красного дерева, в лучах зимнего солнца отдавая даже красноватыми теплыми бликами.
— ТЫ остановишь меня?! — нахально усмехнулся отец, делая демонстративный шаг вперед и вставая нос к носу с бесстрашным воином, который не испытывал ни капли страха или паники даже перед тем, кто вероятней всего превосходил его силой, глядя в прозрачно-серые глаза отца, когда кивнул:
— Я.
Он слишком переживал за Грома, который был для него не столько обязанностью в силу того, что он должен был его защищать, что бы не случилось, а потому что был другом, которого он считал своей семьей.
И это было так похоже на большую странную семью Янтаря, что я схватила его за напряженную руку, умоляюще заглядывая в глаза и не пытаясь спрятать, как на ресницах дрожали непрошенные слезы, прошептав:
— Пожалуйста, останови его! Гром не готов выслушать нас! Он только что узнал о том, что лишился своей семьи, ему сейчас не до нас и проблем с родом Бурых!
Да, Янтарь ощущал все то же, что и я, выглядя слегка растерянным и сопереживающим Грому, когда осторожно и нежно коснулся моей щеки горячей ладонью, кивая в согласии и быстро переглядываясь с братьями Гризли, когда они словно единый слаженный механизм тут же устремились вперед, чтобы совместными силами оттащить отца с порога, пока он не впал в бешенство, видимо впервые столкнувшись с тем, что его настоятельные указания были проигнорированы.
— Пап, идем, — положил ладонь Янтарь на широкое плечо Ледяного, сжимая его осторожно, но настойчиво, давая понять, что не допустит драки с отважным и смелым Бураном, что не отводил своих глаз от глаз отц. а даже если почувствовал, что эта троица явно на его стороне и не собирается насильно лезть в душу Грома, пока ему было так тяжело и невыносимо больно.
Отец такого поворота событий не ожидал вдвойне!
Мало того, что Гром в наглую отказался пойти с нами, просто повернувшись спиной и скрывшись беспрепятственно в стенах своей деревянной крепости, так еще и собственные Беры, которых он называл детьми, встали не на его сторону и теперь пытались увести домой без того результата. на который все изначально рассчитывали!
Именно поэтому взгляд отца, который он кинул через свое могучее плечо на Янтаря, был тяжелый и даже какой-то недоверчивый, когда мужчина прорычал, хищно прищуриваясь:
— То есть ты мне предлагаешь забыть эту наглость и просто уйти домой?!
Стало жутко оттого, как напряглись мощные плечи отца под широкими ладонями моего Бера, чьи глаза оставались все такими же серьезными, но невероятно добрыми, даже если сейчас он смотрел в глаза разъяренного отца уверенно и явно давая понять, что он не шутит, когда просо кивнул головой, пробасив:
— Да, отец. Именно это и предлагаю.
Вот любой вариант мы могли предположить теоретически, когда шли сюда!
Даже Армагеддон и неожиданное падение ракеты!
Но, черт побери, только не вариант драки с отцом!
И хорошо было бы ошибаться в этом моем предположении, вот только кажется и братья Гризли чувствовали то же самое. когда медленно, но верно и целенаправленно двинулись вперед, чтобы подстраховать Янтаря, который в этот момент стоял ближе всех к злому отцу, не считая Бурана.
Интересно, если начнется непредвиденная заварушка, Буран поможет нам?
А Гром?…
Вот его сила явно не была лишней, потому что я все еще отчетливо помнила, как ловко и совершенно не напрягаясь справлялся с двумя девушками Карат, представляя, что и отец не пальцем деланный в этом, и явно способен на многое из того, чего мы даже не представляем!
Да, понятно, что парни-Беры были потяжелее и посильнее девушек-Беров, но почему-то казалось, что им придется нелегко даже вчетвером против одного отца.
Очень злого отца!
— Если я сказал, что он идет с нами, то он пойдет, даже если мне придется тащить его лысым
