Опаздываешь.
— Меня задержали, — объяснил я.
Откуда красное пятно на лице?
— Элли влепила пощечину.
Ну еще бы. Маме сказал?
— С мамой разобрался, — уклончиво ответил я.
И что она?
— Ну, я же здесь. — Я пожал плечами.
Она все поняла?
— Потом поймет. Просто не сразу.
К счастью, мистер Питерсон не стал меня дальше пытать. Времени оставалось в обрез. Минут через пятнадцать явится сестра.
Положи в сумку с моими вещами, — написал мистер Питерсон и протянул мне записку, на которой крупными буквами было выведено: «На благотворительность». Я сунул листок в сумку.
— На улице холодно, — сказал я.
В туалет в куртке не ходят. Вези как есть, в халате. В машине закутаюсь в одеяло.
— Вы что, до самого Цюриха собираетесь ехать в больничном халате? — удивился я.
На трассе остановимся, переоденусь. Ты выспался?
— Поспал пару часов. А вы?
Не я же за рулем! В моем случае недосып значения не имеет. Расписание паромов узнал?
— Распечатал из интернета, лежит в машине. Нам надо бы успеть на три двадцать. Если упустим, не страшно. Через час будет еще один.
Хорошо. Главное — не суетись. Почувствуешь, что засыпаешь, — остановимся. Не хватало еще, чтоб ты меня угробил по пути в Швейцарию.
— Ха-ха, — ответил я.
Нe смешно. Если почувствуешь, что устал, остановишься, понял?
Я кивнул. Но вообще-то я рассчитывал до восьми сорока пяти следующего утра оказаться как можно дальше от мамы.
Мы немного помолчали, и вот мистер Питерсон написал:
Пора.
Я бросил взгляд на часы. Сердце колотилось как ненормальное.
— Через две минуты буду, — сказал я. Я подошел к посту, когда сестры начали вечерний обход палат. В нише рядом с постом стояли две сложенных кресла-каталки. Я заранее решил, что попрошу разрешения взять одну. Медсестра сидела, уткнувшись в бумаги, и даже не подняла на меня глаз, но зачем красть, если можно попросить?
Я посмотрел на бейджик у сестры под воротником и сказал:
— Добрый вечер, сестра Флетчер.
Она оторвалась от бумаг, увидела мою красную щеку и нахмурилась. Ей было лет сорок пять. Я отметил резко очерченные скулы и взгляд вредной училки. Под глазами залегли круги — должно быть, дежурство длилось не первый час и она устала.
— Простите, что беспокою, — вежливо сказал я. — Вы не возражаете, если я ненадолго возьму кресло-каталку? Дело в том, что моему другу мистеру Питерсону из второй палаты срочно надо в туалет, а сам он туда не дойдет.
Пожалуй, с вежливостью я перестарался, но мне подумалось, что медсестре захочется побыстрее отделаться от занудного посетителя.
Она задумчиво прикоснулась ручкой к лицу.
— Может, он дождется, когда сестры освободятся? Как вас зовут?
— Вудс, — сказал я. — К сожалению, он может не дождаться.
Сестра Флетчер сморщила нос.
— Мистер Вудс, боюсь, ваш друг не должен покидать постель без помощи медицинского персонала. Это распоряжение врача. Он может снова упасть.
— Но я давно за ним ухаживаю, — сказал я. — Уверяю вас, если я рядом, с ним ничего не случится.
Она еще раз с подозрением посмотрела на мою щеку.
— Мистер Вудс, вы с кем-то подрались?
— Нет. Я пацифист.
— Но вас кто-то ударил по лицу.
— Подруга.
Дальше распространяться на эту тему сестра Флетчер не стала. Она поднялась и извлекла из недр стола мочеприемник.
— Попробуйте вместе с мистером Питерсоном обойтись вот этим.
— Не получится, — деликатно проговорил я. — Ему туалет нужен для другого.
Сестра Флетчер задумчиво постучала ручкой по мочеприемнику.
— Ну ладно, берите, — наконец разрешила она. — Но если возникнут сложности, позовите медсестру. Нам неприятности не нужны.
Я поспешно, пока она не передумала, взял кресло и покатил его в палату.
— Простите, — сказал я. — Думал, будет быстрее.
Кто дежурит? — спросил мистер Питерсон.
— Сестра Флетчер.
Вредная, зараза. Поменьше с ней разговаривай.
— Ладно, — кивнул я. — Таблетки приносили?
Мистер Питерсон отрицательно покачал головой. Он уже приподнял верхнюю часть кровати и теперь нетерпеливо показывал в сторону кресла. Сестра Флетчер преувеличила сложности: помочь ему перебраться в кресло оказалось довольно просто. Одной рукой он оперся о тумбочку, а другой взялся за мое плечо и встал на ноги, сделал пару шагов, чуть развернулся и сел в кресло. Через несколько минут дверь в палату открылась. Медсестра с порога потребовала объяснить, почему мистер Питерсон не в постели. Она обращалась ко мне, но мы заставили ее ждать, пока мистер Питерсон не напишет ответ в блокноте. Мы заранее сговорились задержать сестру, чтобы ее коллега успела дать лекарство двум другим пациентам и предложила нашей идти в следующую палату. Кроме того, мы рассчитали, что человек, выведенный из терпения, теряет интерес к источнику раздражения.
— Сестра Флетчер разрешила? — удивилась она, прочитав многословную записку.
Да, она позволила, чтобы Алекс мне помог. Ему не впервой. Сейчас приму кодеин, и мы с ним тронемся. Вы мне его принесли?
Сестра молча протянула ему пластиковый лоточек с таблетками.
Благодарю, — написал мистер Питерсон.
Сестра повернулась ко мне.
— Через пятнадцать минут заканчиваются часы посещения. Надеюсь, вы успеете покинуть больницу.
Не дожидаясь ответа, она взяла свою тележку, и они с коллегой вышли из палаты.
Поехали. Мимо поста иди спокойно, не торопись. Если Флетчер будет о чем-нибудь спрашивать, стой на своем.
— Понял.
Мы без приключений выкатились из палаты. Я старался не горбиться. Чуть приподняв голову, я смотрел на двойные двери, обозначавшие выход из отделения. На сестру Флетчер я не оборачивался, но краем глаза заметил, что она по-прежнему сидит, склонившись над бумагами. Я не понял, обратила она на нас внимание или нет. Но ничего, это выяснится в ближайшие пять секунд. Я задержал дыхание и продолжил толкать вперед кресло, вцепившись в его ручки так, что у меня побелели костяшки пальцев. Шаг, два, три. Ноги были как ватные. До дверей оставалось всего десять метров. Мы миновали пост. В тишине раздавался только звук моих шагов. Еще дюжина — и мы на свободе.
— Вудс, вы куда? — окликнула меня сестра Флетчер.
Я остановился и повернулся к ней. Она кивнула в противоположную сторону:
— Туалет там.
