всем своем государстве с разными другими льготами. Кроме того, он велел отдать ей оба корабля Виллоби со всеми найденными в них товарами и отправил в Англию вместе с Ченслером в качестве русского посла вологодского наместника Осипа Непею. Корабль его бурею был разбит о береговые скалы Шотландии, и сам Ченслер погиб с большею частью своего экипажа и русской посольской свиты. Но Непея спасся, достиг Лондона и удостоился весьма почетного приема при дворе. Филипп и Мария с своей стороны тоже даровали русским купцам право свободной и беспошлинной торговли. Этим правом русские купцы, конечно, тогда еще не могли воспользоваться. Действительнее оказалось королевское позволение на свободный выезд в Россию разных художников и ремесленников, так что уже Непея вместе с предметами, купленными для царской казны, привез из Англии и несколько мастеров для царской службы. Прибывший вместе с ним агент англо-русской компании, опытный в путешествиях и ловкий капитан Дженкинсон сумел весьма понравиться царю и выхлопотал у него для своей компании позволение вести через Россию торговлю с Персией. Тот же Дженкинсон первый из англичан совершил поездку с товарами своими в Прикаспийские страны и доезжал до Бухары. Плывя нижней Волгой, он в своем дневнике сообщает любопытное сведение о междоусобиях и моровом поветрии, свирепствовавших тогда (весною 1558 г.) в ногайских ордах: остатки их потянулись к Астрахани, надеясь найти там пропитание, но тут они гибли от голода в таком огромном количестве, что берега Волги в тех местах были покрыты грудами мертвых и смердящих тел.
Итак, холодное и пустынное дотоле Белое море оживилось торговыми судами разных европейских наций; ибо вслед за Ченслером сюда явились также корабли голландские и бельгийские. Хотя право свободной торговли в этих странах даровано было только известной Английской компании, но этим правом пользовались и нидерландские подданные Филиппа при жизни его супруги королевы Марии. Когда же после ее смерти (1558) ей наследовала сестра ее Елизавета, то сия последняя в своих грамотах к Иоанну пыталась, хотя и тщетно, настаивать на исключительном праве англичан пользоваться Беломорскими торговыми пристанями. Впрочем, при великих естественных богатствах России англичане не терпели никакого ущерба от такой конкуренции и получали огромные барыши на своих товарах, особенно на сукнах, привозимых в Россию, откуда они вывозили главным образом меха.
Завязавшиеся торговые сношения России с Англией не замедлили возбудить живейшие опасения со стороны наших соседей, именно Польши, Ливонии и Швеции. Король шведский Густав Ваза даже обращался к английской королеве Марии с убеждениями не торговать с Россией, чтобы не доставлять Московскому царю средств к завоеванию соседних стран. Мария отказалась От подобного запрещения, но обещала принять меры, чтобы англичане не доставляли в Россию военных снарядов. Дело в том, что шведский король именно в это время находился в войне с русскими (с 1554 по 1557 г.). Она возникла вследствие пограничных распрей; кроме того, король питал неудовольствие на царя за то, что тот не хотел лично сноситься с ним, а по старому обыкновению предоставлял эти сношения своим новгородским наместникам. Рассчитывая на помощь Ливонского ордена и польско-литовского короля, Густав смело начал войну. Шведы осаждали город Орешек и имели успех в незначительных встречах. Но пришло большое русское войско под начальством князя Щенятева, двинулось на Выборг и двукратно разбило шведов; хотя Выборга русские не взяли, зато сильно опустошили страну и набрали столько пленных, что, по словам нашей летописи, «мужчину продавали по гривне, а девку по пяти алтын». Не получив помощи ни от ливонцев, ни от литовцев, Густав вступил в переговоры, и мир был заключен на прежних условиях и старых рубежах. Во время сих переговоров, на требование шведских послов, чтобы впредь королю непосредственно сноситься с царем, а не с новгородскими наместниками, московские бояре указали на знатные роды этих наместников, происходивших от князей русских, или литовских, или татарских, и прибавили: «А про государя вашего в рассуд вам скажем, а не в укор, которого он роду и как животиною торговал и в Свейскую землю пришел, того не давно ся делало и всем ведмо». Тут, конечно, разумелись те превратности и приключения, которым подвергался Густав Ваза после своего бегства из Дании. Вообще при заключении сего мира Иоанн относился к шведскому королю гордо, как победитель к побежденному. Посылая несколько вещей из шведской добычи в подарок известному ногайскому князю Измаилу, он писал ему в таком смысле, что «король немецкий нам сгрубил, и мы его наказали»{36}.
Все эти успехи во внешних войнах внушили молодому Московскому царю высокое понятие о своем могуществе и еще крепче утвердили в намерении завоевать Ливонию.
…Ливония в данную эпоху представляла замечательное по своей отсталости внутреннее устройство, основанное на сословном, церковном и племенном разделении.
Первенствующее значение в стране принадлежало духовно-рыцарскому ордену Меченосцев, с магистром ордена во главе. После того, как прусско-тевтонский орден принял реформацию и обратился в светское владение, прекратились зависимые отношения Ливонского магистра к Прусскому гроссмейстеру, и знаменитый Вальтер фон Плеттенберг занял положение почти самостоятельного имперского князя, только номинально зависимого от германского императора. Владения орденские были разбросаны по всем частям Ливонии и занимали едва ли не большую часть ее территории. Местопребыванием магистра служил замок Венден; но ему принадлежало еще более десяти замков, и половина города Риги находилась под его верховною властию. Помощник его, или ландмаршал, жил в замке Зегевольде и владел еще несколькими замками. За ним следовали восемь орденских окружных начальников или комтуров: Феллинский, Пернавский, Ревельский, Мариенбургский, Динабургский, Гольдингенский, Виндавский, Добельнский; каждый владел несколькими замками. Потом восемь орденских фогтов: в Зонненбурге, Вейсенштейне, Везенберге и пр. Всех замков в руках орденских властей находилось более 50; к каждому замку приписано было известное количество земли с сельскими жителями, которые были обложены доставкою ржи, ячменя, овса, сена и других припасов для содержания замковых обитателей.
Рядом с духовно-рыцарским орденом существовали чисто духовные власти, в лице Рижского архиепископа и четырех епископов, которые считали себя духовными князьями и признавали над собой только авторитет папы, именно: Дерптский, Ревельский, Эзельский и Курляндский. Архиепископ Рижский сохранил верховную власть только над одной половиною Риги; но сам он обыкновенно не жил здесь, а смотря по времени года проводил весну в замке Лемзале, лето в Кокенгузене, на берегу Двины, а зиму в изобилующем лесными окрестностями Ронненбурге. Кроме того, во владении архиепископской кафедры и капитула было много других замков, также и во владении епископов.
За орденом, епископскими кафедрами и их капитулами следовало светское рыцарское сословие, которое владело замками на земле ордена или духовенства на
