Помня, как вел себя Спаситель на допросе у Пилата, престарелый иеромонах молчал и только молился. Возможно, он думал, что минуты земной жизни скоротечны, а вечность бесконечна; пусть он примет физические муки, но лжесвидетельствовать не будет — все равно стоит одной ногой в могиле.
Когда священник отказался отвечать на вопросы, следователь Черепанов вызвал спецбригаду, в которую входили сотрудники, умеющие профессионально вести пыточное следствие. Пришли три человека, специально обученных; следствие было мучительным, но никаким образом не удалось заставить священника себя оговорить. Закончилось тем, что следователи были вынуждены составить протокол, в котором написали, что священник отказался отвечать на вопросы следствия, виновным себя не признал и ничего подписывать не стал.
Допрашивать дальше отца Софрония не было возможности, так как физическое состояние пожилого священника после пыточных допросов было весьма неважное. Следователь составил обвинительное заключение, в котором повторил лжесвидетельства, выдвинутые против Софрония. Но прежний следователь, недовольный таким поворотом дела, на следующий же день вновь приступил к допросу измученного и больного иеромонаха.
На этот раз священник четко отвечал одно и то же на все вопросы следователя: «На поставленный вопрос отвечать отказываюсь и виновным себя не признаю». Теперь он подписывал протокол под каждым своим ответом. Под последним ответом он подписал: «С ответом я согласен, а с задаваемыми вопросами не согласен». Разъяренный следователь вновь позвал спец-бригаду, снова, но уже другими методами задавались до бесконечности одни и те же вопросы, и снова со стороны отца Софрония звучали твердые ответы, чередовавшиеся с мужественным молчанием.
Иеромонах уже практически в бессознательном состоянии в конце допроса, не доверяя лживому и жестокому следствию, в конце протокола написал: «От подписи протокола отказываюсь».
1 ноября 1937 года «тройка» НКВД приговорила иеромонаха Софрония к расстрелу. Через день священника расстреляли.
Иеромонах Софроний Несмеянов мужественно пронес свой крест через всю жизнь, а нам остается лишь поклониться силе духа этого человека, с гордо поднятой головой взошедшего на свою Голгофу.
Священномученик иерей Василий Надеждин и священномученик протоиерей Владимир Амбарцумов
Во время Первой мировой войны за северной окраиной Москвы среди березового леса была построена удивительно красивая, полная гармонии деревянная шатровая церковь по проекту архитектора Шехтеля. Казалось, что родом она из величественных лесов русского Севера, — нарядная и в то же время строгая, как древние православные распевы. Освящена эта церковь была в честь чудотворца Николая и считалась храмом 675-й пешей тульской дружины.
Рядом с этой церковью раньше стояла сторожевая будка с соломенной крышей, в народе ее называли «соломенная сторожка». Когда начал строиться храм, сторожки уже не было, но народная молва за этим местом сохранила прежнее название. Называлась так и остановка ходившего здесь трамвая. Под названием Соломенная Сторожка среди москвичей была известна и церковь Святителя Николая.
В 20-х годах этот храм прославился не только благодаря своей красоте и величию, но и возвышенным состоянием души приходской общины, которую вдохновляли пастыри.
Храм посещали разные люди, но основной состав прихода определялся близостью Петровско-Разумовской академии. Академический поселок был несколько удален от московской суеты и жил какой-то своей обособленной жизнью. Когда после революции последовал запрет преподавания в школе Закона Божия и в Петровско-Разумовской академии закрыли храм, преподаватели и профессора обратились к настоятелю храма святителя Николая с просьбой заняться религиозно-нравственным воспитанием их детей.
В эти годы настоятелем храма с 1920 года служил отец Василий (Василий Федорович Надеждин). Это был добрый и жизнерадостный человек, с которым очень интересно было беседовать, к тому же он обладал потрясающим музыкальным слухом и голосом. Священник Василий был русским красавцем — среднего роста, с волнистыми светлыми волосами и красивыми добрыми голубыми глазами.
Священник сразу же откликнулся на просьбу коллектива академии и создал молодежный хор. Отец Василий обучал юношей и девушек не только православному пению, но и церковной службе. А для малышей он у себя в доме проводил рождественские елки и утренники, которые, кстати говоря, были в те годы запрещены советской властью.
Любимое время для проповедей у отца Василия было в субботу, на утрене после шестопсалмия. Обычно священник стоял на амвоне в черном подряснике и епитрахили со служебником и свечой в руках. Отец Василий был прекрасным проповедником — на его проповеди всегда собиралось много народа. В основном священник выступал против безверия. Часто с его уст слетали довольно смелые фразы, обычно после этого кто-нибудь из близких друзей, опасавшихся за отца Василия, говорил ему: «Батюшка, разве так можно говорить?» — «Что делать, — отвечал он, — слово не воробей».
Но время становилось все опаснее и опаснее — проповеди пришлось несколько сократить. У отца Василия начались неприятности: милиция запретила ему появляться в доме, где он жил со своей семьей.
Деваться было некуда, и священник временно снял сарай, в который поздно ночью, чтобы не быть замеченной, пробиралась к нему жена, принося еду и белье мужу. В 1929 году отца Василия арестовали, невзирая на то что у него оставались на воле четверо детей и беременная жена.
Семья через некоторое время узнала, что священник сослан в Кемь и сильно болен. Отец Василий заболел тифом, а неудачно произведенная инъекция вызвала гангрену. Жене разрешили приехать к умирающему мужу. Елена провела возле мужа его последние дни и сумела сделать так, чтобы он причастился. 19 февраля 1930 года отец Василий скончался и был похоронен на кладбище в Кеми.
Елена привезла из Кеми прощальное письмо священника к духовным детям, в котором содержалась просьба к отцу Владимиру Амбарцумову возглавить приход на Соломенной Сторожке.
Отец Владимир Амбарцумов родился в 1892 году в Саратове. Его отец был армянином, а мать происходила из поволжских немцев. Окончив Московскую Петропаловскую гимназию, Владимир поступил на физико-математический факультет Берлинского университета. Образование закончил уже в Московском университете. Приехав в Россию, он стал активистом христианского студенческого кружка, а вскоре перешел из лютеранства в баптизм. В это время смыслом его жизни стала проповедь Евангелия среди учащейся молодежи.
В период Гражданской войны Владимир со своей семьей переехал в Самару, а в 1920 году был арестован и отправлен в Москву. Вскоре его освободили с подпиской о невыезде. Но, несмотря на арест, Владимир продолжал проповедовать, и вскоре по его инициативе был создан Центральный комитет христианских студенческих кружков в России. Владимир большинством голосов был избран председателем этого комитета.
В 1924 году вышел запрет на деятельность студенческих кружков и начались массовые репрессии против кружковцев, в связи с чем Владимир Амбарцумов был вынужден перейти на нелегальное положение. За год до этого у него случилось несчастье — умерла его жена, оставив ему двоих маленьких детей.
В середине 20-х годов Владимир познакомился с известным московским священником — отцом Валентином Свенцицким, настоятелем храма святителя Николая Большой Крест на Ильинке, и в начале 1926 года решил принять православие. В конце 1927 года он был уже рукоположен в диакона, через неделю — в священника, а через месяц был назначен настоятелем Московского храма Святого князя Владимира в Старосадском переулке.
В храм на Соломенной Сторожке отец Владимир пришел летом 1928 года по просьбе отца Василия заместить его на время отъезда.
И конечно же, перед смертью отца Василия Владимир откликнулся на его просьбу возглавить приход. Вслед за отцом Владимиром на Соломенную Сторожку пришел и его друг — отец Михаил Шик.
В 1932 году духовенству предложили признать декларацию митрополита Сергия от 1927 года и поминать его как местоблюстителя патриаршего престола, а кто с этим был не согласен, тому предлагалось выйти за штат. Отец Владимир не разделял этих взглядов и ушел на покой, вместе с ним ушел и Михаил Шик.
Отец Владимир пошел работать научным сотрудником в исследовательское учреждение и за время работы получил много авторских свидетельств. Михаил Шик занимался переводами.
В апреле 1933 года отец Владимир был арестован — его обвинили в участии в контрреволюционной церковной организации. Его арест, конечно, был связан с тем, что он не признавал декларацию митрополита Сергия. Отец Владимир был осужден на три года ссылки, но вскоре его освободили по ходатайству АН СССР и даже разрешили проживать в Москве.
