станут, брать штурмом собственный город, как тогда было, «бандеровец – к стенке»!
Так что спасибо, в тот раз ума хватило, «пьян был, не помню». Тут и Чрезвычайный Съезд бы не помог. Объявить Вождя отстраненным… ну а он в ответ, сколько раз в истории так было – что Цезарь в Рим с войсками, что Наполеон в их Собрание с солдатами, «все обдумав, я решил править единолично, а вы все пошли вон». Или Сам на Ивана Грозного ориентируется – недаром Эйзенштейну за фильм сразу Сталинскую премию! «Опричники» точно, как у того царя – вот Лазарева, ну девчонка совсем, а ответственные товарищи в провинции за сердце хватаются, услышав, что она к ним едет, «та самая, что первого Украины под расстрел подвела». И еще фигуры наметились, отмеченные особым доверием Вождя – как Мазуров, Машеров, Косыгин, ну и немец этот, Хонекер. А сколько «опричников» меньшего ранга, не на виду? Какой тут к чертям заговор – тут за тобой раньше придут, чем ты сам окончательно решишься!
Как в сорок восьмом в Азербайджане было, а в прошлом году в Узбекистане – разбирались, кто тут «обаился». Конечно, отряды вооруженных «нукеров» у некоторых товарищей областного, а то и районного масштаба это перебор, – но Маленков слышал, что никакой антисоветчины там не было, равно как и дел с иностранными разведками, не Киев, чай, все уже тогда уяснили, что такое смертельно опасно. Так Восток же, – но нет, четко было заявлено, что организованную вооруженную силу у нас дозволено иметь лишь государству, а все споры решать исключительно через наш советский суд. А если кто несогласен – так еще одно нововведение: «милиция особого назначения», подчиняющаяся не местным властям, а исключительно Москве, оснащенная бронетехникой, имеющая егерскую и воздушно-десантную подготовку, действующая по принципу «обнаружить, уничтожить», по преимуществу в глухих местах, как тайга или горы; в Сибири их уже прозвали «охотниками за головами», поскольку именно их задачей было вылавливать беглых зеков, особенно если они в банду сбились; но и в Галиции и Прибалтике сейчас остатки бандформирований добивают больше эти «милиционеры», чем армия. Название было первоначально МСМЧ (моторизованные специальные милицейские части), но не прижилось, и откуда-то выскочила аббревиатура ОМОН, понравившаяся больше, – а при царе-батюшке или в европейских странах это издавна звалось жандармерия! Чтобы, как при капитализме, бунтующий народ профессионально давить!
А ведь в нацреспубликах даже в тридцать седьмом нацверхушку как-то не очень трогали? Решил, значит, Сам и до них добраться после киевского мятежа? И вообще, устранить любую, даже теоретическую опасность неповиновения? Это уже не демократия выходит, не советский строй – а какая-то новая Империя? А если Сам короноваться решит – кто-то будет возражать? Так за что тогда боролись в семнадцатом году?!
Но бунтовать – нельзя! И раздавят, и момент совершенно неподходящий – канун возможной войны. А урок сорок первого усвоили все очень хорошо – любые раздоры это ослабление страны в целом. А если проиграем, то нас всех к стенке или на фонарь – у Гитлера «план Ост» был, а у американцев?
– Пяти лет не прошло после завершения мировой войны, как нам снова брошен вызов, – произнес Сталин, – и хотелось бы знать, что думают по поводу нашего возможного ответа собравшиеся здесь товарищи. А то если у нас единогласия не будет, причем истинного, а не по приказу, как мы можем других убеждать, твердым курсом политику вести? Ведь «будешь колебаться и метаться, так с двух сторон прилетит»? В то же время, насколько мне известно, у нас уже единства нет. Товарищ Маленков, вы ничего не хотите сказать?
Маленков, собравшись с духом, встал. Не было удивительно, что Сталин знает, о чем говорят в кулуарах ЦК! Но момент сейчас уж очень неблагоприятный, отложить бы, да нельзя! И Георгий Максимилианович решился – ведь не ради личных или групповых интересов лучше отступить сейчас, а для блага всего Советского Союза! В конце концов, сколько раз шел на уступки сам Сталин, в те же 30-е – и ведь уступали не только великим державам, но и какой-то Польше! И не из трусости – просто тогда очень некстати нам была война, слишком бы дорого нам обошлась даже победа, не говоря уже о поражении!
– Товарищ Сталин! Товарищи! Я считаю, что сейчас мы не должны воевать с США. Их промышленная мощь колоссальна. На один наш бомбардировщик они могут сделать три-четыре своих, на один наш истребитель – семь-восемь, на атомную бомбу – десять. У них, впервые в истории, флот, соответствующий мультидержавному стандарту, причём вооруженный новейшими кораблями, и артиллерийскими, и самое главное авианосными. И они продемонстрировали в войне на Тихом океане, что могут перебрасывать по морю и снабжать большие массы войск. Они могут позволить себе разменивать один свой самолёт на пять наших и выжигать нашу оборону атомными бомбами. А нам такого экономика не позволит. Шесть, восемь лет – не больше, потом надорвёмся, с голой ж. й, простите, останемся. Поэтому я предлагаю отступить, стиснуть зубы и не поддаваться на провокации, и бросить максимум сил и средств на Атоммаш. Лет через десять-пятнадцать, году к 1965-му, когда у нас будет достаточный военный потенциал, мы сможем что-то требовать на мировой арене. А пока – надо пойти на разумный компромисс, не доводить до вой ны! Страну погубим!
– Плохи, выходит, наши дела, – спокойно констатировал Сталин. – А что скажет товарищ Микоян?
Микоян, Маленков, Молотов и Каганович переглянулись. Вождь вел себя очень странно – уж они-то это видели, изучив Сталина до мелочей за десятилетия совместной работы! Он мог вести себя так либо в том случае, если у него в кармане имелся набор козырных тузов, гарантированно бьющих все карты оппонентов, если он смирился с поражением. Представить второе было сложно, – но и козырным тузам взяться вроде бы было неоткуда. Или все-таки они были?! Довольное лицо Берии, совершенно не производившего впечатления не уверенного в своих силах человека – интересно, что наработали подчиненные лично ему Спецкомитеты? Отчитывался ведь он только перед Сталиным! А экономические и научно-технические связи с европейскими союзниками курировал Меркулов, черт знает, что успели изобрести немцы за эти шесть лет! Непробиваемое спокойствие Василевского, – с чего бы он выглядит настолько уверенно в своих силах?! Они ведь не могут не понимать, насколько велико неравенство в экономических потенциалах и чем это грозит! И любопытно, на критические участки по флотской части Сталин с 1942 года отправляет именно Лазарева, который неизменно добивается побед там, где победить, по логике вещей, невозможно; и сейчас в состав СТО ввели Кузнецова, в дополнение к Василевскому – не следует ли это понимать так, что Вождь всерьез нацелился именно на морскую войну, преподать американцам
