элементарно раздавят.
Единственное место, которое оставалось — это окна, туда и решили идти. К тому же, Виталик одно разбил. Свежий воздух приятно облегчал возможность дышать, температура в Рае заметно повысилась.
В окно первым направился Польски, при этом успел перехватить Волчицу на ее огромных каблуках и перекинуть на плечо, как трофей. Ох, она завизжала, пыталась глаза ему выколоть маникюром, а этот мистер взял и спрыгнул с третьего этажа. Уши заложило от крика, донесшегося от Волчицы.
Я нырнула в разбитое окошко, желая удостовериться в добром здравии подруги. Прямо внизу центральная лестница входа в Рай, а над ней прозрачная крыша, куда Польски и спрыгнул. Поднялся во весь рост с трофеем на плече и спустил Волчицу на землю, какому-то спасателю в руки.
Улица гудела от завываний сирен, ярко-голубые, красные лучи разрезали пространство города Арзонт в День Бастардов. Дым валил из окон Рая. Темно-синее небо стало почти черным, звезды на нем спрятались среди непролазной дымки.
Таким образом Польски и стоял на крыше по одному вытаскивая остальных, ловил стоя внизу. Несколько метров, не очень высоко было прыгать на крышу.
Предпоследним был Хаски.
— Я первый, потом поймаю тебя, — рядом со мной прошмыгнул, без раздумий перенес ноги над подоконником и спрыгнул вниз. Поднялся и вытянул руки, поманив пальцами. Как собаку, которую мечтал посадить на цепь, мгновенно пришло озарение.
Я неуверенно кивнула и присела на краешек подоконника, свесив ноги в темноту. Сняла туфли на всякий случай и спрыгнула, а на середине пути переместилась чуть правее от Хаски. Почти аккуратно без особого давления тяжести после прыжка распрямилась.
Повернула красноречиво к наследнику голову, с намеком буду еще в твои объятия падать! Размечтался. Знал же, что могу перенестись спокойно.
Нет, наследник, третий раз я тебе не поверю. Достаточно был выдан кредит доверия. Больше я не поверю в твою человечность.
Приземлились в абсолютной тишине. Со всех сторон набежали какие-то люди, что-то делали, измеряли, укутывали в пледы, не давали спокойно перевести дыхание.
Я ни разу по-настоящему не испугалась, легкий мандраж потрясывал тело, но в остальном была спокойна.
Знаю Хаски способен выпутаться из любой ситуации, в этом плане на него можно положиться. Свою шкуру он спасет, поэтому наверное и не боялась. Еще тогда в Белесье я доверила ему жизнь на тех «экстремальных» горках. Но в него, как в человека, как в мужчину по отношению ко мне я не смогу поверить. Как и что не произойдет, я помню его удары по сердцу. Он навсегда оставил на мне шрамы своими поступками.
— Аня? — услышала знакомый, мужской голос Шмонта, мы в это время сидели на лавочке в скорой помощи. Беатриче, Колдун, Захар на месте. Они пропустили весь пожар, курили на улице стояли, и я думаю, что далеко не сигареты. Наркоманы… зато им жизнь спасло.
Шмонт забрался в машину, присел на корточки, взял мои руки к себе.
— Как себя чувствуешь? И откуда здесь оказалась? — удивленно спросил он.
Леня со мной заговорил? И простил за те фотки? Надо, чтобы меня почаще поджигали, тогда все прощать начнут.
— С девочками были, — указала равнодушно на подруг, из меня будто всю энергию высосали, и я мертвецки устала. Как труп встать не могла с лавочки. Адреналин похоже вышел, и я полностью амебная. Леня заботливо пригладил за ухо прядь моих волос, потер пальцем кожу лица.
— Ты грязная, — погладил щеку. — Поехали отвезу тебя.
Приподнял меня за ладони.
— Девочки вас тоже отвезу, — улыбочка модели не забыла осветить его идеальное лицо.
— Спасибо, — лучезарно поднялась Волчица с лавочки, при это поправила платье до приличной длины, показав свое главное достоинство — длинные, прямые ноги.
И при живой-то мне флиртуют, а ладно… махнула мысленно рукой.
Вышли из скорой, и все-таки пересеклись с господином взглядами. Бастард его раздери, не мог промолчать:
— Задохлик, бойся и оглядывайся по сторонам… — пальцем очень важно погрозил Хаски. И что он ему сделает, ну не уберет же?
— Перестань его так называть, — приказала, но меня выразительно проигнорировали, взглядом вроде зацепили, но не ответили.
Хаски напоследок очень раздраженно изучил мое лицо. Почувствовала его крайнее недовольство, наверное суженные глаза об этом прокричали громко.
— Спасибо, — удалось выдавить из себя благодарность. Немного он помог сегодня и девочек спас.
Хаски не подал виду, что расслышал, развернулся с Виталиком и Саньком.
Девочек спас… Бастардов? То… е… Он ради меня спас того, кого презирает и считает ничтожеством?
Повторно изучила спину интересующего объекта. Да, ладно? Дорогая Немийская земля ты перевернулась с ног на голову?
Глава 24 «ЗБ»
POV Вильмонт.
Не укладывалось в голове — Хаски ради меня спас Бастардов? Эту грязь, что терпеть не мог и искренне презирал. Неужели лед раскололся и стало возможным вынырнуть из обители холода наверх. Я не вынырну, пока не удостоверюсь, что лед действительно разбился и реально дышать спокойно.
Закутавшись в теплый, белый халат, сидела на стуле, грела прохладные пальцы о нагретую чашку. Ветер сегодня сильно завывал в приоткрытое окно, а солнце аккуратно выглядывало из-за шторки, где был выход на балкон. Хорошее начало дня, спокойное, правда уже обед, пока я проспалась. Приехали поздно ночью, Ленька всех развез и укатил вновь по делам.
Я вчера опять избежала в пятый раз гибели. Не думаю, что целый клуб подпалили ради меня. А что поджег стало понятно еще вчера, по высказываниям Хаски.
Немного жаль, это место он любил больше всего, спасался в нем, прятался в вип-комнате от своего одиночества. Может не хотел оставаться один в квартире и неизменно проводил время в клубе среди людей, где работал, находился в шуме толпы. Как только я переехала в пианино, он делил время по вечерам со мной, почти перестал ходить в клуб. Я каждый раз с испугом отсчитывала данные минуты спокойствия до его прихода.
Я вообще не в состоянии точно охарактеризовать состояние, в котором тогда находилась. Злость из-за поломанной гордости? Однозначно. Меня злило его пренебрежение. Никогда не спрашивал, что я хотела, делал только то, что хотел сам. Я была против некоторых сексуальных изысков, но у меня не спрашивали, просто брали. Мое слово не имело значения, больно не больно, не важно, Аня потерпит. Хочу я делать минет или нет. Тоже не спрашивали, мою голову прислоняли к члену и всё. Либо шею сломают от силы давления, либо бери в рот.
У человека никакого понимания, что своими действиями причинял боль. Эгоист и насквозь пропитался этим эгоизмом. Нам элементарно поговорить
