Ниц сидел за столом перед миской и при появлении Олана испуганно скособочился.
— Азим сердит на тебя, — сказал Олан, садясь напротив и продолжая ощущать разговор с Хумом и девочку, и самку тхеопама. — Почему ты жуешь корень, Ниц?
Тот перекосился еще больше…
— Все жуют…
— Ты знаешь, что нет. А если и жуют, то понемногу. Ниц уткнулся в миску.
— Я не могу не жевать…
— Почему? Вот я не жую. И Поридам. И Гномин не жует.
— Я постараюсь больше не жевать… — неуверенно пообещал Ниц.
Олан встал, и Ниц тоже вскочил.
— Олан, ты мудрый, ты знаешь… Ниц осторожно подбирал слова, с надеждой и опаской ожидая реакции Олана. — Мы живем как-то… мы правильно живем?…
— Что-что?! — изумился Олан. Неужто и у Ница сомнения?
— Я больше не буду жевать! — испуганно повторил тот.
— Ну и хорошо. Приятно тебе поесть, Ниц. Олан направился к своему дому и опять думал о самке тхеопама с детенышами. И о том, что надо поговорить с новобрачным Гномином, когда он выйдет из Храма. И конечно, о кувшине.
Кувшин распался на мелкие осколки, которые с силой расшвыряло по комнате. На стенах и столе были потеки варева. И Олана осенило — дух в закрытом кувшине напрягается, как спираль в зрелом плоде Шим, и во что бы то ни стало, хочет вырваться наружу!
Ровно а восемь часов двадцать две минуты сонар отключился и Реф проснулся. Он лежал с сомкнутыми веками, и перед ним продолжали плавать картины только что просмотренного боевика. Еще кровожадный Нунг-фа впивался клыками в соблазнительные филейные части смуглой красавицы. Еще взрывался огромный пиратский космический корабль. Рука Рефа еще непроизвольно сжималась на рукоятке оружия, когда в восемь часов двадцать три с половиной минуты домашний компьютер включил свет в комнате. Реф открыл глаза.
В запасе было двадцать секунд. Он не поворачивал голову, потому что знал — увидит лицо спящей жены и ее локоть, выступающий из биопены. Ночные видения, которыми нашпиговал его сонар, были, как всегда, сексуально насыщены. Но Реф знал, что его желания захлебнутся равнодушием, стоит ему повернуть голову. Поэтому он выждал ровно двадцать секунд, а затем привычным движением выпрыгнул из спальной ванны, стряхнул тяжелые теплые остатки биопены и зашел в кабину душа.
Неопределенным урчанием Реф попытался выразить презрительное отношение к последним выпускам «Нунг-Фа» и предвкушение своего триумфа в Центре по поводу его наконец-то заработавшей дивно красивой и мощной программы шестимерного анализа. Вода внезапно иссякла, и на табло вспыхнуло: «Ваш энергетический лимит исчерпан». Реф вздохнул, вспомнив объявленные вчера очередные меры по экономии энергии.
Компьютер не был перестроен на новый режим, и когда Реф вышел из кабинки, оставалась целая лишняя минута. Неторопливо, чтобы растянуть время, он пошел в туалетную комнату. Воздух сильно холодил кожу. «Неужели снизили температуру?» — думал он, доставая баллоны со спорами биомха. К одежде он относился спокойно, но мода есть мода, и выглядеть деградирующим не годится. Поэтому он выбрал цвета героев последнего выпуска и, орудуя сразу двумя баллонами, лихо наложил на кожу перекрещивающиеся, чуть липковатые в первый момент полосы аэрозоля. До завтрака было сорок пять секунд. Реф ждал посреди спальни, ощущая щекотку от прорастающих спор мха.
Взгляд все же упал на спящую жену. Как ни вертись, ребенка им придется завести — истекает крайний месяц отсрочки, положенной по Закону. Мысль вызывала в нем панику. Он мог, наглотавшись возбуждающих препаратов, быть ее мужем. Но представление о ребенке резко отталкивало, и Реф тщетно пытался понять причину этого. Приходилось утешаться тем, что подобные сложности были у многих, — недаром существовал Закон.
Плита на кухне пискнула, давая знать, что завтрак готов. Ел Реф стоя: мох вырос всего сантиметра на три и мог смяться. Образ ребенка он отогнал. Впереди — приятный день в Центре и еще более приятный разговор с Зоандом.
До транспортного тоннеля надо было миновать триста квартир. Но Рефу нравилось целенаправленное движение, и он шагал с удовольствием, расправив плечи, а какой-то счетчик в мозгу механически фиксировал число шагов. До конца коридора их было тысяча пятьсот двадцать четыре.
Справа открылась одна из дверей, и Реф боковым зрением заметил молодую женщину. Она была в просторной матерчатой одежде — вот что его поразило. Есть, конечно, консервативные старики, но девушка? Реф ни на микросекунду не изменил ритма движения, однако с любопытством слушал шелест одежды. Девушка держалась метрах в двух позади. Так на фиксированном расстоянии друг от друга они достигли транспортного тоннеля. Реф набрал нужный ему код и шагнул в сторону, освобождая место. Но девушка не делала попытки заказать капсулу и чему-то улыбалась. Если улыбка относилась к нему, молчание выглядело бы нарочитым.
— Вам куда? — спросил он.
— Все равно, — она пожала плечами, и это простое движение странно колыхнуло голубую материю. «Диковинно одевались древние», — с чувством превосходства подумал Реф. Он кивнул на реплику девушки и тут же понял, что это неумная шутка — человеку не может быть нужно «все равно» куда. С шипением раздвинулись створки люка. Реф шагнул внутрь и потянулся к кнопке, чтобы закрыть капсулу, но девушка вопросительно стояла на пороге.
— Заходите, — пригласил Реф и остался доволен той точной — не большой, но и не маленькой — паузой, которую выдержал.
Его странная спутница опустилась в кресло напротив. Реф ухватился за подлокотники, капсула тронулась, набирая скорость и выталкивая его из кресла. Девушка сидела по ходу движения, и одежда, отброшенная назад инерцией, плотно облегла ее тело. Это выглядело необычно и… да, красиво.
— Вам не холодно… так вот?
— Холодно. И сковывает.
— Какую же цель вы преследуете?
— Мне не нравится биомох… А чем вы занимаетесь? — перевела она разговор.
— Я программист.
— И что вы программируете?
— Шестимерную динамику, например.
— Но… что это такое?
Реф выдержал паузу, достаточно длительную, чтобы дать почувствовать собеседнице ее неполноценность.
— Изменение системы в шестимерном пространстве.
— Разве мы живем в шестимерном пространстве?
— Иногда удобней считать его шестимерным, — скрывая внезапное раздражение, объяснил Реф. Труднее всего объяснить элементарную вещь.
— А что стоит за вашими шестимерными, вы знаете?
— Нет, — резко сказал Реф. — Не знаю.
Девушка удовлетворенно кивнула, будто того и ждала, и умолкла. Капсула начала тормозить, теперь уже ей приходилось держаться за кресло. Раскрылись створки люка, Реф кивнул и вышел. Дурацкий разговор почему-то подпортил настроение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
