по дороге из школы и на всякий случай переправили в СССР. Оказавшись в московской школе-коммуне, Гертруда Шнайдер выучила русский язык, вступила в комсомол и, похоже, начала считать Советский Союз своей новой родиной. Последнее подтверждалось ходатайством Шнайдер о принятии советского гражданства, каковое вскоре и было удовлетворено.
Вторая же из предложенных Радзивиловским кандидаток вызывала у Кирова гораздо больше сомнений. И дело тут было не в том, что в детстве Линь промышляла мелкими кражами в компании таких же малолетних беспризорников, это-то как раз было делом житейским. Да и рекомендации товарищей Ван Мина и Бо Гу, которые сочли возможным направить Линь учиться в СССР, что-то да значили!
Больше всего Сергея Мироновича смущало то, что всю спину девушки занимала татуировка китайской сказочной птицы-фэнхуана. Как ни крути, а наличие подобной особой приметы было весьма серьезным недостатком. Киров взял приложенную к личной карточке фотографию спины Линь. Вживую яркая цветная татуировка должна была выглядеть очень красиво, особенно если бы ее не портил грубый шрам, тянущийся от правой лопатки до левой стороны поясницы.
Отложив фотографию, Киров задумался. Если не считать особых примет Линь, обе девушки ему прекрасно подходили. Обеим было по восемнадцать лет, обе были более ста восьмидесяти сантиметров ростом, во время учебы демонстрировали весьма высокие результаты и, что особенно важно, представляли из себя прекрасно сработавшуюся пару.
«Да и черт с ними, с особыми приметами! - решил, наконец, Киров. - Главное, что эти девочки хорошо подготовлены и вполне подходят для выполнения задания, которое я хочу им поручить. А спину Линь пусть Белов рассматривает, хоть с восхищением, хоть с осуждением, это его дело!»
- Товарищ Радзивиловский, пригласите, пожалуйста, товарищей Шнайдер и Линь сюда, - обратился Киров к начальнику школы. - Я хочу лично с ними пообщаться!
- Одну минуту, товарищ нарком! - Радзивиловский оторвался от документа, который он внимательно читал, снял трубку и отдал необходимые распоряжения.
Через несколько минут перед Кировым навытяжку стояли две высокие девушки, одетые в красноармейское обмундирование без знаков различия. О причинах вызова им, очевидно, никто ничего не сообщил, поэтому на присутствие в кабинете наркома они отреагировали удивленно расширившимися глазами.
Насчет внешности Линь Сергею Мироновичу, слабо разбиравшемуся в красоте азиатских женщин, трудно было сказать что-то определенное, а вот красота Шнайдер сразу же бросилась ему в глаза. Своей внешностью эта белокурая немка с яркими голубыми глазами могла легко затмить и Любовь Орлову и Марлен Дитрих, особенно если переодеть ее в модное вечернее платье и сделать соответствующие макияж и прическу.
«Кстати, этот вопрос нужно будет проконтролировать!» - подумал Киров и сделал соответствующую пометку в блокноте.
- Присаживайтесь, товарищи слушательницы, - предложил Киров, указав ладонью на стулья напротив себя.
Девушки, в присутствии самого наркома явно чувствовавшие себя неуютно, заняли указанные им места.
- Для выполнения одного крайне важного задания мне нужны две молодые сотрудницы. Товарищ Радзивиловский порекомендовал мне вас и я, после ознакомления с вашими личными карточками, склонен с ним согласиться. Но, поскольку этому заданию присвоен гриф «Особой важности», решать, соглашаться на него или нет, вам придется вслепую.
- Мы можем отказаться, товарищ нарком? - приподняв бровки, уточнила Линь. - Мне казалось, что в НКВД не принято отказываться от выполнения приказов.
- Не в этом случае, - покачал головой Киров. - Учитывая важность задания, вы должны сами решить, готовы ли вы взять на себя подобную ответственность. Я обещаю, что отказ никоим образом не скажется на вашей дальнейшей карьере.
- Мы согласны, товарищ нарком, - после короткого обмена взглядами сообщила Шнайдер.
Лишь натренированная годами подпольной работы наблюдательность позволила Сергею Мироновичу заметить, как Шнайдер едва заметно вопросительно приподняла бровь, а Линь в ответ также чуть заметно опустила ресницы. Для менее наблюдательного человека молчаливый диалог между девушками остался бы незамеченным. Кирову оставалось лишь подивиться такому уровню взаимопонимания.
- Очень хорошо, - кивнул Киров и повернулся к начальнику школы. - Товарищ Радзивиловский, сразу после выпуска сержанты Шнайдер и Линь поступают в мое распоряжение. Отметьте это в списках на распределение выпускников.
- Есть, товарищ нарком! - кивнул Радзивиловский.
- Мне пора ехать, - произнес Киров, вставая со стула. - До свидания, товарищи!
Киров, сопровождаемый Виноградовым, покинул кабинет. Через минуту Радзивиловский отпустил девушек и облегченно вздохнул.
- Как ты думаешь, во что мы ввязались? - сквозь неплотно закрытую дверь Радзивиловский услышал голос Шнайдер.
- Не знаю, Грета, но думаю, что вместе мы справимся, - оптимистично ответила Линь.
В этот момент доводчик на двери закончил свое дело, и продолжения разговора Радзивиловский уже не услышал.
22 июня 1936 года. 19:00.
НИПСВО. Московская область, поселок Щурово.
Вечером двадцать первого июня Максим Белов узнал дату визита правительственной комиссии на полигон, а утром двадцать второго приступил к подготовке к ее приему. За предоставленные ему двое суток отдыха он прекрасно выспался и чувствовал себя вполне бодрым.
Едва только услышав о том, что через несколько дней ожидается визит первых лиц страны во главе с самим товарищем Сталиным, начальник полигона Бульба поспешил развить крайне бурную, но не всегда плодотворную деятельность, так что Максиму регулярно приходилось притормаживать Ивана Ионовича, направляя его энергию в нужное русло.
Демонстрацию новых видов оружия было решено провести сразу на стрельбище, где
