– А что, – охрипшим голосом прошептала она, – что же такого нехорошего делала Мелисса?
– Ну, не знаю даже, как сказать вам об этом. Правда заключается в том, что ее часто видели в компании с другими мужчинами.
Виктория содрогнулась. Ведь любую леди из лондонской знати можно видеть в компании каких-нибудь мужчин. Для замужних дам из высшего общества было обычным делом иметь спутников и провожатых.
– И он за это бил ее? – в отчаянии прошептала она.
– Этого никто не знает, – подчеркнула мисс Флосси. – По правде говоря, я сомневаюсь. Как-то раз я слышала, что один джентльмен критиковал Джейсона – конечно, за его спиной, ибо никто не осмелился бы критиковать его в лицо, – за то, что он смотрел сквозь пальцы на поведение Мелиссы.
Неожиданно в затуманенном мозгу девушки родилась идея.
– А что именно сказал тот джентльмен? – осторожно спросила она. – Не могли бы вы точно воспроизвести его слова?
– Точно? Ну, раз вы настаиваете.., если я смогу вспомнить… «На глазах у всего Лондона Уэйкфилду наставили рога, и он прекрасно знает об этом, однако продолжает носить рога и смотрит на это украшение сквозь пальцы. Этим он подает плохой пример нашим женам. По моему мнению, он должен запереть эту шлюху на ключ в своем поместье в Шотландии, а ключ выбросить».
Голова девушки устало откинулась на спинку стула, и она закрыла глаза с облегчением и грустью.
– Наставила рога, – прошептала она. Смысл этого выражений ей уже успела объяснить Кэролайн. – Так вот в чем дело… – Она подумала о том, как высоко держит голову гордый Джейсон и какому испытанию подвергла его гордость бывшая жена, изменявшая ему на глазах у всего общества.
– Ну что, хотите ли вы знать что-нибудь еще? – поинтересовалась «фарфоровая кукла».
– Да, – как бы через силу произнесла девушка. От напряжения, с которым она это сказала, мисс Флосси вздрогнула.
– Ну, надеюсь, речь не пойдет про то самое, – нервно защебетала старая дева, – потому что в качестве вашей ближайшей родственницы по женской линии я понимаю, что на мне лежит ответственность разъяснить это вам, но дело в том, что я полная невежда в этом вопросе. Я лелеяла надежду, что ваша мама успела вам все рассказать.
Виктория с любопытством взглянула на нее, но была настолько измучена всем происшедшим, что смогла лишь тихо сказать:
– Не понимаю, о чем вы толкуете.
– Я говорю про «то самое».., так моя дражайшая подружка Пруденс всегда называла это.., что было весьма глупо, так как я никогда не могла понять, что это значит. Однако я могу повторить вам то, что говорила самой Пруденс ее мать накануне свадьбы.
– Простите меня за назойливость, – извинилась девушка, чувствуя себя весьма глупо.
– Да нет же, вам не за что извиняться. Это я должна просить у вас прощения, что не знаю того, о чем должна была рассказать вам. Но леди не болтают на досуге про «то самое». Вы хотите услышать, что мать Пруденс говорила ей об этом?
Губы Виктории судорожно дернулись.
– Да, конечно, – вежливо сказала она, абсолютно не улавливая, какой предмет они обсуждают.
– Хорошо. В брачную ночь муж придет к вам в постель – или, постойте, кажется, вы пойдете в его постель, – ну, я не помню точно. И ни в коем случае вы не должны ни при каких обстоятельствах показывать свое отвращение или визжать.
Вы должны закрыть глаза и позволить ему сделать то самое, что бы это ни значило. Будет больно, будет мерзко и в первый раз будет кровоточить, но нужно закрыть глаза и терпеть. Кажется, мама моей подруги Пруденс говорила, что, пока это происходит, Пруденс нужно попытаться вообразить что-нибудь другое – например, то, что, если муж будет доволен ею, она скоро сможет купить себе новую шубку или платье. Как все это гадко, правда?
От облегчения и волнения на глазах девушки выступили слезы, а плечи затряслись от смеха.
– Спасибо, мисс Флосси, – хихикнула она. – Все, что вы рассказали, очень познавательно.
До этого Виктория не задумывалась о столь интимной супружеской жизни с Джейсоном, но было очевидно, что это неизбежно, раз он хочет иметь от нее сына. Хотя она была дочерью врача, отец чрезвычайно заботился о том, чтобы она оставалась в неведении по поводу столь деликатных вопросов.
И все же Виктория кое-что знала. В домашнем хозяйстве они держали кур, и она не раз наблюдала, как они суматошно хлопали крыльями и отчаянно кудахтали, общаясь с петухом, хотя не понимала, чем вся эта суматоха вызвана. Более того, она всегда отводила глаза, чтобы не смущать влюбленные пары, занятые воспроизводством новых цыплят.
Однажды, когда ей было четырнадцать лет, отца вызвали к фермеру, у жены которого начались родовые схватки. Ожидая отца, она прошла на небольшое пастбище, где держали лошадей. Там она стала свидетельницей страшной картины, когда жеребец огуливал кобылу. Он злобно впился зубами в ее шею, чтобы она не убегала, а сам делал свое скверное дело, и бедная кобыла стонала от боли.
Образы хлопающих крыльев, кудахтающих кур и испуганных до смерти кобыл вереницей проплыли в ее мозгу, и девушка содрогнулась.
– Моя дорогая девочка, вы сейчас выглядите такой бледной, и я не виню вас, – заметила мисс Флосси, что вовсе не ободрило Викторию. – Однако мне как-то дали понять, что, как только жена выполнила свою супружескую обязанность и произвела на свет наследника, заботливый супруг может завести себе любовницу и делать с ней то самое, оставив жену в покое и дав ей возможность наслаждаться жизнью все последующие годы.
Виктория тоскливо скосила глаза на окно.
– Любовницу… – вздохнула она, зная, что у Джейсона уже была Сибил, а до нее – еще много других, причем все они, по слухам, были очень красивы. Подумав, она решила, что, видимо, ей следует пересмотреть свое отношение к джентльменам из высшего общества и их любовницам. До этого она считала, что мужчины поступают гадко, вступая в брак и сохраняя свою связь с любовницей, но, оказывается, суть не в этом. Вероятно, как предполагает мисс Флосси, джентльмены из общества просто таким образом проявляют заботу о своих женах. Вместо того чтобы использовать супруг для удовлетворения низменных страстей, они просто находят для этого других женщин, а жену устраивают в уютном доме со слугами, покупают ей чудесные платья и дают возможность наслаждаться жизнью в покое и счастье.
"Да, – решила Виктория, – видимо, это идеальный выход из положения. Наверняка светские леди думают так же, а уж они-то знают в этом толк получше меня».
– Благодарю вас, мисс Флосси, – искренне сказала она. – Вы очень помогли мне и были удивительно добры.
Мисс Флосси засияла, ее желтые кудряшки запрыгали под белым кружевным чепчиком.
