- Это неправда! - заорал Фернандо таким неприятным визгливым голосом, что Гастон не смог удержаться и с отвращением сплюнул. - Неправда! Это не я, это Инморте! Он отравил брата... Это он сделал, это не я! Он, он виноват! Я тут ни при чем... Не трожьте меня, отвезите меня к брату, я ему все расскажу... Вы не имеет права! Не надо...
- Что он такое несет? - пробормотал Гастон, бледнея. - Короля УЖЕ отравили?!
- Стало быть, так, - невозмутимо ответил Эрнан и вновь обратился к Фернандо, который, брыкаясь и извиваясь, скулил: "Отвезите меня к брату! Я ему все расскажу!": - Когда это случилось? Когда дону Альфонсо дали яд?
- В начале августа... Не делал я этого...
- А кто?
- Трухильо, помощник главного кравчего. Инморте его подготовил... Это он, он! Я не подговаривал...
- Медленнодействующий яд, - прошептала графиня и быстро подошла к ним. - Что это бы за яд? - спросила она у Фернандо.
- Я... Я ничего не знаю... Это все Инморте! Это он, он!..
- Когда должна начаться болезнь? - отозвался Эрнан.
- Я не... - Вдруг в глазах Фернандо зажглись слабые огоньки надежды. - Я знаю, как помочь брату! Везите меня к нему! Я знаю противоядие, я спасу его.
- Как? - скептически спросила графиня. - Какое вы знаете противоядие?
- Я скажу только брату. Он должен дать слово, что помилует меня... Вам я ничего не скажу! Отвезите меня к брату. Только ему...
Эрнан отрицательно покачал головой.
- Это исключено, монсеньор. Либо вы СЕЙЧАС скажете, и я даю слово, что отменю свое решение о приведении приговора в исполнение... если поверю вам. Либо вас казнят - немедленно. Ну!
- Я скажу только брату... Только ему, ему одному... Я не верю вашему слову, не верю! Вы подлый, бесчестный негодяй!.. - Поняв, что его уловка не сработала, он окончательно впал в панику. - Господа гвардейцы, не слушайте чужака, везите меня к брату. Я спасу его!... Спасу... помогу... Везите меня к брату, пусть он все решит... Господа гвардейцы!.. Господа, не слушайтесь его... их... Не позволяйте им убивать брата вашего короля. Господа гва... Ну, прошу вас, господа! Спасите меня, а я спасу брата... Ну, пожалуйста!..
Однако ни один из тех, к кому так отчаянно взывал Фернандо, даже не сдвинулся с места. Гвардейцы хорошо знали злобный нрав первого принца Кастилии и полностью отдавали себе отчет в том, что если ему удастся выйти сухим из воды, он никогда не простит им своего унижения и постарается как можно скорее отправить их всех к праотцам. К тому же здесь они были в явном меньшинстве и не питали никаких иллюзий насчет того, какой приказ отдал граф своим воинам на тот случай, если кто-то предпримет попытку освободить Фернандо.
Эрнан вопросительно поглядел на графиню.
- Нет, - сказала Диана Юлия. - Увы, слишком поздно. Противоядие, даже если оно есть у принца Фернандо, в чем я сомневаюсь, способно лишь нейтрализовать действие яда - но этот яд уже сделал свое дело. Он породил болезнь, и теперь нам остается возложить все надежды на Бога и на искусство лекарей.
Шатофьер жестом поманил к себе палача.
- Мастер, вы готовы приступить к исполнению своих обязанностей?
Палач утвердительно кивнул:
- Да, сударь, готов. Я получил от моего господина приказ привести приговор в исполнение именем его величества короля Кастилии.
- Так приступайте же, мастер.
Палач молча поклонился, воротился к эшафоту и поднялся по деревянным ступеням на помост. Фернандо вновь заскулил.
- Что ты делаешь, Эрнан?! - опомнился Гастон. - Это уже сверх программы. Дон Альфонсо не...
- Молчи! - зашипел Эрнан. - Я знаю, что делаю.
- А исповедь?! - вскричал Фернандо, мгновенно прекратив изрыгать угрозы, мольбы и проклятия. - А как же исповедь? Я хочу исповедаться своему духовнику. Везите меня в Толедо к моему духовнику.
- В этом нет необходимости, - с глумливой ухмылкой ответил Шатофьер. - Согласно булле Святого Отца от 1123-го года каждый посвященный рыцарь ордена Храма Сионского вправе давать предсмертное отпущение грехов - in extremis , как там говорится. Так что я весь к услугам вашего высочества.
Фернандо в ужасе отпрянул.
- Нет! Нет! Только не это!...
Эрнан безразлично пожал плечами. Иного ответа он не ожидал, однако не смог удержаться от искушения напоследок поиздеваться над поверженным врагом. Позже, когда он вспоминал об этом, ему всякий раз становилось стыдно за свою мальчишескую выходку.
- Преподобный отец, - обратился он к капеллану. - Проводите его высочество в последний путь. - Эрнан пристально взглянул на Фернандо и добавил:
- Хотя его преподобие не принадлежит к ордену иезуитов, я не считаю это обстоятельство серьезной помехой для принятия им вашей предсмертной исповеди... Прощайте, монсеньор. Не скажу, что знакомство с вами доставило мне большое удовольствие. И да простит вас Бог.
Фернандо вскрикнул и полубесчувственный повис на руках гвардейцев, которые, повинуясь приказу Эрнана, поволокли его к эшафоту.
Гастон подошел к Елене и шепотом произнес:
- Пожалуй, тебе лучше будет уйти.
Она решительно покачала головой.
- Нет, я останусь. Я хочу посмотреть. Отец мне все рассказал. Я знаю, что этот негодяй погубил моего брата и собирался опозорить его. - Елена умолкла и плотно сжала губы.
Кто-то схватил Гастона за локоть. Он оглянулся и увидел Монтини.
- Чего тебе, парень?
- Мне... мне жутко...
- Так отвернись. И закрой уши. Или вообще убирайся прочь. Думаешь, мне это очень приятно?
Палач стоял возле плахи, широко расставив ноги, и, опершись на рукоять меча, невозмутимо ожидал своей очереди.
Гвардейцы вынесли Фернандо на помост, поставили его на ноги перед капелланом и отошли в сторону. Невдалеке от приговоренного стоял подручный палача с перекинутой через плечо веревкой и черной повязкой для глаз в руках.
- Начнем исповедь, сын мой? - ласково спросил преподобный отец.
И только тогда Фернандо в полной мере осознал реальность происходящего. Он понял, что этот капеллан - последнее, что он видит в своей жизни; это последний человек, который заговорил с ним как с живым человеком, а для всех остальных он уже мертвец.
Внезапное озарение, точно молния, поразило Фернандо. Захлебываясь слезами, он грохнулся на колени, обхватил голову руками и без удержу зарыдал.
Почему? Ну почему?! Ведь он еще так молод, у него еще вся жизнь впереди... была впереди - ибо сейчас его лишат этой жизни... Почему, почему? Как же так получилось? Когда он ступил на тот зыбкий, порочный путь, что привел его на эшафот? Может быть, когда позволил кузену Бискайскому обвести себя вокруг пальца? Или когда спутался с Инморте? Или когда впервые с вожделением взглянул на корону отца, которую по праву должен был унаследовать его старший брат?...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
