эти дни. Если планы Рудова-младшего и дочери Верова не изменились…
Что?! Да он издевается! Стычка с отцом на кладбище? Да еще и не в пользу Егора… Бл..ть! Нарочно не придумаешь! И именно тогда, когда я отсутствовал!
Сосредоточенно пролистываю файл за файлом. Да они охренели!
На завтра уже назначено совещание по поводу возможного слияния компаний Жени и Верова.
Чем они вообще думают? Идти на такой риск, даже не прикрыв тылы… Так от Рудова-старшего, отца Жени, их и не прикроешь! И то, что нашу фирму еще не начали рвать в клочья, говорит об одном: Егор все еще с сыном, как бы хреново ни выглядела ситуация со стороны.
Повторный заход и просмотр деталей. Чувствую, что чего-то не хватает. Чего? Ни один из уже имеющегося списка подозреваемых не дает стопроцентной уверенности, более того, очень много сомнительных версий явно притянуто за уши.
Машина подъезжает к зданию фирмы, где уровень опасности поднят до красного.
— Здравствуй, Андрей, — связываюсь с одним из своих самых надежных людей. Именно он вел Надю все эти дни, и не зря! Но сейчас он нужен мне здесь. — В курсе? — задаю я вопрос больше для того, чтобы иметь еще несколько секунд на формирование законченного решения у себя в голове.
— С возвращением, Александр Денисович. Конечно.
— Передай свои текущие обязанности Талову, он должен быть свободен. И мигом к Верову, мы с группой будем уже там.
— Талову? Александр Денисович, да он заломит такую цену! Тем более за срочность!
— Не проблема, Андрей, мне важно чтобы голова не болела еще и об этом. И ты, и я знаем, как он работает. Оно того стоит. Я бы связался сам, но у меня нет времени, чтобы вводить его в курс дела. У тебя есть. Делай.
Осознание того, что за Надей присмотрят, сколько бы времени ни заняла текущая операция, успокаивает.
А теперь самое трудное. Задержка больше чем на час… Соблазн услышать ее голос еще раз перед тем, как погрузиться в неожиданно свалившееся дерьмо, настолько велик, что мозг начинает закипать, грозя разорвать черепную коробку подскочившим до критической отметки давлением.
Но… этот голос — и меня выбьет из реальности на какое-то время, а сейчас на счету каждая секунда.
Отправляю короткое сообщение. Прости, детка, все мои извинения, в какой захочешь форме, после. Оставляю активными только две рабочих линии.
Погнали!
Еще один разговор с Региной. Необходимость. Ее связи и первоклассное их использование — наше преимущество, как и склонность к качественному анализу.
Женя. Ему много чего довелось пережить, но в такой ситуации он впервые. Даже на его достаточно смуглой от природы коже проступает предательская бледность. Невозможность сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить тяжесть свалившегося несчастья на своего… любимого человека. Хотя нет. Мы в деле как раз поэтому, в таких обстоятельствах любая помощь на вес золота.
В доме у Верова развернут настоящий мобильный штаб. Отличная команда, которую он формировал много лет. Профи до мозга костей. Правила запрещают, а в данном случае, рекомендуют взять отвод, когда дело касается твоих близких. Но он со своими людьми. Способность переключаться, приподниматься над проблемой и видеть чуть больше, чем остальные, — залог процветания всего его охранного бизнеса. Ни единого резкого движения, лишних фраз, которые выдали бы его напряжение, и только мрачный, сосредоточенный взгляд отражает тяжесть происходящего у него внутри.
Даже не пытаюсь представить. Потому что мимолетно увиденный во время допроса пятилетний внук Верова, точная копия похищенного брата-близнеца, вызывает небывалый шквал эмоций, направленный на ублюдков, которые посмели ударить по самому уязвимому. По детям.
И когда наконец-то появляется след, пусть еще довольно призрачный, но все же различимый, моя группа в режиме повышенной готовности.
С этого момента время замедляется. Всегда. Ожидание — самое худшее в нашей работе. Действие — вот ради чего все мои подчиненные выбирали этот путь, ради чего выбрал его я. Действие и возможность бросить вызов, переломить, исправить ход текущих дел и событий и, конечно же, выйти победителем! Никто, никогда не думает о провале. О нем задумываешься тогда, когда мгновение за мгновением, как крупинки в песочных часах, время отсчитывает жизнь человека, которому нужна твоя помощь, и ты — его последняя надежда. Надежда на то, что успеем, вырвем у судьбы тот самый миг, который отделяет жизнь от смерти.
Зона поиска определена, но этот человеческий муравейник просто рай для того, кто хочет затеряться. И люди Верова уже который час прочесывают дом за домом, вычеркивая проверенные блоки. Не знаю, какие связи он подключил, но все участковые предполагаемого района еще со вчерашнего вечера несут службу, но пока безрезультатно.
Утро. Шесть пятьдесят. Мелкий моросящий дождь. Ничего. Отсутствие новостей — тоже новости. Тушу не знаю уже которую по счету сигарету, смахиваю мелкие капли воды с лица и вновь усаживаюсь в машину. Мои люди умеют ждать. Откидываюсь на спинку сиденья, отключаюсь всего на мгновение.
— Знаешь, Саш, когда ты спишь, такое ощущение, что только слегка прикрыл веки… — Я тону в теплом шоколаде Надиных глаз. — И в любой момент просто откроешь их и будешь все так же бодр, как будто и не засыпал, — скользит она губами по моим скулам, заставляя волны удовольствия от ее легких прикосновений растекаться по всему лицу.
— Привычка, не бери в голову, детка, я отлично высыпаюсь, — отвечаю с улыбкой, сильнее прижимая ее к себе, а у самого так приятно тянет в груди от того, что ей не все равно, от того, что заметила, обратила внимание, проявила заботу.
— Пока я здесь, можешь спать нормально, — целует она сначала один, а потом и второй глаз, для чего мне приходится закрывать их по очереди специально для нее. — Я умею громко визжать, поэтому, если что-то пойдет не так, ты точно услышишь, — тихо, но так заразительно смеется Надя, что я не могу устоять и присоединяюсь к ней.
— Отлично, я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением. Но, детка, ты же понимаешь, что я должен проверить все лично, — поднимаю свои руки с ее бедер выше
