— Только вы должны признать, что мисс Франкфурт в суде смотрелась неплохо.
Рассмеявшись, они попрощались. Тейлор действительно не мог себе позволить терять время. Двенадцать судов было проверено, и до завтра оставалось проверить еще четыре.
Том позвонил Мариэлле, как и обещал.
— Чем они там занимаются, мистер Армур? — Голос Мариэллы звучал чрезвычайно взволнованно. — Я все думаю, что они что-то узнали… Узнали… — Она боялась выговорить. — Я очень боюсь, что они нашли Тедди… Мертвого. Я хочу знать… Даже не знаю, как лучше… Не знать ничего или узнать страшную правду.
Тому казалось, что и то, и другое одинаково ужасно. Он прекрасно помнил, как ему сообщили о его жене и ребенке. Непонятно, как он остался жив тогда. Но у Мариэллы совсем другое. Полная неизвестность продолжается бог знает сколько времени, и, может быть, действительно лучше узнать наконец, что Тедди больше нет. А так — он просто испарился, и никто не может сказать, что с ним. Тело ребенка Линдбергов нашли через два месяца.
— Надеюсь, что у них в конце концов будут хорошие новости про вашего сына.
— А вы знаете, что они сейчас делают?
Тому не хотелось говорить, что ФБР переворачивает вверх дном манхэттенский порт в поисках Тедди.
— Я думаю, что они ищут улики. Завтра все станет ясно в суде.
— А как Чарльз?
— Вы понимаете… — Том улыбнулся. У нее красивый голос, с ней так приятно говорить. Она произвела на него приятное впечатление еще на суде, но он никогда не думал о ней самой, вне связи с процессом. — Честно говоря, у меня от него голова кругом идет.
— Это похоже на Чарльза, — сказала она и добавила серьезно:
— Он волнуется?
— Это естественно в его положении. Правда, новые улики могут ему помочь. По крайней мере, мы надеемся. ФБР сейчас все проверяет. Если что-то узнаем, сразу вам сообщим.
— Спасибо вам.
Поначалу Том не предполагал, что Мариэлла будет на его стороне. Но теперь, кажется, все изменилось. Теперь все стремятся доискаться до правды… И найти Тедди.
Мариэлле казалось, что эти два дня никогда не кончатся. Малкольм был в Вашингтоне, Тейлор занят расследованием. Ей не с кем было перекинуться словом. Без Малкольма дом словно замер. Мариэлла думала о том, что будет делать, когда уедет из этого дома. У нее нет ни дома, ни семьи, ни дела. Нельзя сказать, чтобы это ее совсем не беспокоило, но она не боялась так, как много лет назад. Она совершенно не боялась Малкольма. Почему-то теперь ее совсем не занимало, что он предпримет. Все, что мог, он уже сделал.
На второй день перерыва ей позвонила Беа Риттер, но даже она не рассказала Мариэлле сути дела. Она сделала вид, что ничего не знает, и не стала говорить о том, что именно она навела Тома Армура на нового свидетеля. Она только спросила, нет ли у Мариэллы новых сведений про Тедди.
— Пока ничего. А вы видели Чарльза?
— Видела несколько дней назад. Вот-вот вынесут вердикт, так что он безумно нервничает.
К полуночи новостей все еще не было. Оставалось обыскать еще два судна, причем экипаж одного из них, немецкого, был категорически против. Моряки говорили, что они не обязаны подчиняться требованиям американских спецслужб. Агенты ФБР потеряли целых восемь часов, добывая официальный ордер на обыск. В десять часов утра, когда судья Моррисон призывал, как обычно, к порядку участников судебного заседания, Джон Тейлор еще находился на борту последнего корабля вместе с представителями береговой охраны и агентами ФБР. Он был уверен, что найти ничего не удастся, но хотя бы ради Мариэллы он обязан был закончить обыск. Рано утром он позвонил из порта Тому Армуру. Тот еще не уехал во Дворец правосудия.
— Ну?
— Ничего не нашли. Никаких следов Тедди. Никто ничего не знает, все как воды в рот набрали. Всех информаторов запустили — ничего. Луи Любовник к телефону не подходит. Думаю, боится. Вполне может уйти в кусты.
Итак, ничего утешительного Тейлор не сообщил.
— Мать вашу, что мне прикажете делать?
— Делайте то же, что собирались делать два дня назад, как будто ничего не произошло.
— Послушайте, этот человек не крал ребенка, когда это до вас дойдет? Вы своими ушами слышали, что за пижаму было заплачено пятьдесят тысяч.
— Я все знаю. А кто будет свидетельствовать под присягой? Я? Вы? Мы с вами можем говорить только с чужих слов, это не свидетельские показания.
— Да не может же быть… — Том почти рыдал, но Тейлору уже ни до чего не было дела, настолько он был измучен. Ему оставалось проверить целый корабль, а сил уже не оставалось.
— Слушайте, вы, я два дня не спал, рылся во всяком дерьме тут, на кораблях, и — ни хрена. Я понимаю, что ваш Чарльз, наверное, ничего не сделал, но я ему ничем не могу помочь, у меня в руках нет ничего. Мальчика здесь тоже нет. Ну что вам еще?
— Я подам апелляцию… — Голос Тома дрожал, но и Тейлор чувствовал себя не лучше.
— На каком основании? — устало спросил Тейлор. Его люди в эту минуту уже всходили на борт немецкого судна, но надежды практически не было. Все уже понимали, что мальчика им не найти. Или его спрятали так надежно, что никому до него не добраться, или он уже похоронен. — Как хотите, приговор не пересмотрят, — добавил Тейлор, не дождавшись ответа Тома.
— Не знаю… Дайте только время… Вы можете придумать хоть какой-нибудь предлог для нового перерыва?
— Абсолютно никакого. И если Луи не появится с минуты на минуту, судья вместо него сцапает нас с вами.
— Это я понимаю.
— Когда обыск кончится, я пришлю вам в суд кого-нибудь из моих ребят с запиской. Только ни на что не рассчитывайте.
Том уже ни на что и не рассчитывал, и ему страшно было подумать, как он скажет Чарльзу, что Луи Любовник смылся.
Но все-таки пришлось сказать. Чарльз завопил:
— Что он сделал?
— Смылся, — громким шепотом проговорил Том, и в эту минуту они вошли в зал суда.
— Ах сукин сын. Как эти свиньи упустили его?
— Потише, Чарльз!
Судья ударил молотком по столу.
— Ему есть что терять, Чарльз. Он вполне мог попасть в тюрьму как соучастник. Я согласен, он некрасиво поступил, но его можно понять.
— Ну да, а я из-за него сяду на электрический стул.
Том был мрачен как туча.
— Я этого не допущу, — прошептал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно убедительнее, но сам он не верил себе.
Подозрительно глянув на него, судья велел ему и Уильяму Палмеру приблизиться к нему.
— Что с вашим новым свидетелем, господин защитник? Он явился?
— Нет, сэр, не явился, — мрачно ответил Том Армур. — ФБР продолжает срочное расследование по его показаниям. Их люди уже два дня на ногах, но до сих пор ничего нет.
Прокурор был доволен прямотой своего оппонента.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
