но советуют — особенно Киссинджер — двигаться постепенно, чтобы не дестабилизировать ситуацию. Перед их глазами пример Португалии, которую левые офицеры чуть не превратили в европейскую Кубу.
Ариас сам дает повод для своей отставки. Подобно другим противникам монархического транзита власти, он давно стремился ослабить преемника, усилив роль правящей партии и других институтов режима. Теперь, когда Франко умер, эти институты, а не Хуан Карлос, должны выполнять функции настоящего преемника, стать коллективным Франко. Правящая партия, которая, разделившись на течения, становится основой здоровой конкуренции всех конструктивных политических сил страны и таким образом удовлетворяет внутренний и внешний спрос на политическое обновление, безусловно, будет набирать силу и оттеснит короля на периферию власти. А если неконструктивные, внесистемные оппозиционные силы так и останутся «во тьме внешней, где плач и скрежет зубовный», так туда им и дорога.
К лету Ариас готов приступить к тому, что считает вершиной своих реформаторских усилий, — он выносит на голосование новый закон о политических объединениях. Докладчиком выступает генсек Национального движения Адольфо Суарес. Он говорит об исторической возможности перейти к демократической монархии и убеждает в необходимости выборов. Законопроект поддерживает самый влиятельный номенклатурный реформатор Мануэль Фрага, министр внутренних дел.
Выступление Суареса удалось. Но сформировать объединения опять не получается. Большинство в кортесах хоть и голосует за новый закон, отказывается принять поправки в уголовный кодекс, необходимые для легализации политических объединений. Законодатели боятся, что после принятия поправок смогут легализоваться левые силы, побежденные в гражданской войне. Поскольку нужные поправки не приняты, политические объединения на практике не могут быть легализованы без выполнения сложных предварительных условий, и закон остается на бумаге.
Это провал Ариаса. Он претендовал на то, что действует от имени консервативных институтов режима, коллективного Франко, который должен обеспечить изменения формы, сохранив суть. И вот этот самый коллективный Франко отклоняет его проект. Это выглядит как насмешка над реформаторскими потугами Ариаса, который для институтов режима оказался сомнительным экспериментатором, а для короля — непробиваемым ретроградом; чужой среди чужих и среди своих.
Теперь у Хуана Карлоса есть предлог. Он вызывает Ариаса к себе, чтобы попросить его уйти в отставку. Косметическое реформирование режима не удалось. Робкие шажки в сторону преобразований лишь снижают чувство опасности у противников власти, многих раззадоривают, но никого не удовлетворяют — выводят страну из старого равновесия, но не создают нового. Рассказы об этой аудиенции, состоявшейся 1 июля 1976 г., разнятся. Более официальный и распространенный вариант гласит, что Ариас с полуслова понимает короля, которому тяжело даже начать разговор, и подает в отставку. Другой — что Хуану Карлосу приходится требовать от Ариаса уйти в отставку, а тот спорит и переходит на крик.
Игорь Иванов, будущий министр иностранных дел России, а в то время молодой дипломат в советском торгпредстве, только что открытом в Мадриде, говорит, что в Москве поначалу не верят в возможность трансформации испанского режима изнутри. Фашизм не может стать хорошим, тем более по собственной инициативе. Изменение политического устройства возможно только при смене политических сил во главе страны. Однако советские дипломаты в Мадриде приходят к иному выводу: перемены неизбежны, и в них примут участие представители режима. У дипломатов складывается впечатление, что критически значимая часть номенклатуры готова к серьезным, не косметическим изменениям. «Мы увидели, что длительное единовластие не обязательно приводит к цементированию власти, скорее наоборот, делает ее сверху крепкой, а внизу хрупкой. И что режим — давно уже не застывший монолит и будет искать выход из этой ситуации через трансформацию».
Нежданный премьер
Смена поколений на высоких постах — самый безболезненный для авторитарного режима способ двинуться в сторону реформ. К нему прибегал даже Франко. Теперь этим путем идет Хуан Карлос, сам представитель нового поколения. Ариас наконец ушел, согласно органическому закону, король должен выбрать нового премьер-министра из тройки кандидатов, представленных Советом королевства. Самыми вероятными считаются Мануэль Фрага, звездный реформатор 1960-х, а теперь министр внутренних дел, и Хосе Ареильса, «разрешенный оппозиционер», министр иностранных дел, бывший посол Испании в Вашингтоне и в Париже, либеральный монархист. Лауреано Лопес Родо, отец экономического чуда, многим кажется вероятным кандидатом, хоть и не работает в правительстве. И ничто не мешает королю переместить с поста спикера кортесов в премьерское кресло своего наставника в политике Торкуато Фернандес-Миранду.
Но король не выбирает ни одного из них. Во-первых, он считает, что все эти сертифицированные номенклатурные либералы не пройдут через консервативные Совет королевства и кортесы, которые только что нашли хитрый способ завернуть реформу консерватора Ариаса. Но главное, все трое — заслуженные системные реформаторы минимум на поколение старше Хуана Карлоса, они будут проводить реформы каждый по-своему, а не так, как надо молодому королю, и при этом поглядывать на него по-наставнически снисходительно. Иными словами, Хуан Карлос не хочет повторения отношений с предыдущим премьером, даже имея во главе правительства либерала вместо консервативного Ариаса.
Совет королевства официально предлагает королю кандидатов, но сначала его члены согласовывают с королем, кого ему предложить, — так ведь работают автократии. К радости членов Совета королевства, в «тройку» — шорт-лист из трех имен для окончательного выбора королем после предварительного согласования — не включают никого из этих влиятельных реформаторов со стажем. Правда, в списке члены Совета неожиданно для себя видят имя министра — генерального секретаря Национального движения, главного фалангиста, молодого и не слишком авторитетного Адольфо Суареса. Кроме него в тройку входят один из авторов испанского экономического чуда 1960-х технократ из «Опус Деи» Грегорио Лопес-Браво и бывший министр труда консервативный христианский демократ Федерико Сильва Муньос. Последний — фаворит Совета королевства, большинство из 16 членов которого тоже консерваторы. К всеобщему удивлению, Хуан Карлос 3 июля 1976 г. выбирает Суареса.
В пять часов пополудни 3 июля 1976 г. король приглашает Суареса на кофе во дворец Сарсуэла. Они хорошо знакомы по тем временам, когда Хуан Карлос был преемником Франко, а Суарес по его рекомендации стал руководителем государственного телевидения и помогал гражданам узнать поближе возможного будущего главу страны. Недавно Суарес хорошо проявил себя во время кризиса в городе Витории. В шесть вечера он получает от короля в устной форме мандат на демократизацию режима: ее детали еще не оговорены, но это должна быть настоящая реформа политической системы. Через полчаса страна узнает о странном назначении. Акции испанских компаний на биржах падают.
Это назначение поначалу радует «бункер» и огорчает почти всех остальных. Выбор кандидатуры карьерного фалангиста, генсека монопольно правящей партии никак не выглядит шагом в сторону решительной демократизации. Суарес — чужак для самых прогрессивных людей страны как
