«За прошедшие два года Объединенный флот уменьшился до невероятных размеров. Я готовлюсь выйти в бой в качестве командира единственного оставшегося в строю крейсера «Яхаги» водоизмещением 8500 тонн.
Со мной мой старый добрый друг контр-адмирал Кейцо Комура, вместе с которым мы будем сражаться в отряде надводных кораблей особого назначения. Это налагает большую ответственность и является огромной честью для меня — быть командиром корабля в этом походе к Окинаве.
Я счастлив и горд этой возможностью. Гордись мною. Прощай».
Я запечатав письмо и бегом бросился по трапу к отходящей уже шлюпке.
Вернувшись в каюту, я понял, что все волнения и страхи куда-то улетучились. Я уже не думал о нашем походе как о самоубийственной акции, а был полон решимости сражаться до последнего. В иллюминатор моей каюты были видны стоящие неподалеку эсминцы нашего отряда. Я глядел на них, вспоминая, через какой огонь и ад прошли эти еще уцелевшие корабли.
«Юкикадзе» (Снежный ветер) выходил невредимым из многих ожесточенных боев. Он соперничал с моим «Сигуре» за прозвище «Неповреждаемого и Непотопляемого». Я вспомнил песню, которая была так популярна на Труке и в Рабауле:
«Из Сасебо «Сигуре», «Юкикадзе» на Куре,
Два бессмертных эсминца у нас.
Под военной грозою возвращались из боя
Без потерь-повреждений не раз!»
Эта песня в свое время очень повышала боевое настроение моих матросов. Теперь «Сигуре» уже погиб, так что совершать чудеса остается одному «Юкикадзе».
В 16:00 был дан сигнал сниматься с якоря и десять кораблей Второго флота начали свой знаменитый поход «в одном направлении». Впереди отряда шел «Яхаги», за ним три эсминца типа «Ветер» — «Исокадзе», «Хамакадзе», «Юкикадзе». За «ветрами» следовал «Ямато» между двух «лун» — «Фуютсуки» и «Суцутсуки». Арьергард составляли «Асасимо», «Касуми» и «Хатсушимо».
Когда мы медленно следовали по проливу со скоростью 12 узлов, чтобы избежать мин, я оглядел с мостика «Яхаги» нашу маленькую колонну — колонну кораблей, и вдруг осознал, что это последний выход в море кораблей Императорского флота. И меня охватила гордость, что я следую впереди всех.
Пройдя узкий пролив, мы увеличили скорость. Минная опасность миновала, но тут же появилась новая. Два бомбардировщика «Б-29», идя на большой высоте вне дальности огня наших зениток, сбросили на наш отряд несколько бомб. Попаданий они не добились, но эта бомбежка служила зловещим предостережением о том, что нас ждет впереди. Я с тревогой вспомнил, что из наших десяти кораблей, только «Ямато» и два эсминца имеют радиолокаторы обнаружения воздушных целей. Аппаратура, установленная на «Яхаги», могла обнаруживать только надводные корабли.
На всех кораблях экипажи были вызваны на верхнюю палубу. Более тысячи человек построились на просторной палубе «Яхаги», чтобы выслушать полученный по радио приказ адмирала Тойода:
«Императорский флот начинает генеральное наступление на противника у Окинавы, чтобы, взаимодействуя со всеми воздушными, морскими и сухопутными силами Японии, превратить эту операцию в поворотный пункт войны. Ожидается, что каждое подразделение и каждый воин, мужественно сражаясь, уничтожит врага и обеспечит дальнейшее славное существование нашей Вечной Империи. Судьба нашей нации зависит от этой операции».
Стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь рокотом корабельных машин, плеском волн и хлопаньем на ветру нашего боевого флага Восходящего Солнца, поднятого на гафеле. Зачитав приказ, я обратился к экипажу:
— Вы знаете, что сотни наших товарищей уже отдали свои жизни, вылетая на противника на нагруженных взрывчаткой самолетах с горючим на один конец. Тысячи других находятся сейчас в готовности на аэродромах, чтобы последовать за ними. Сотни наших товарищей занимают места на подводных лодках в человеко-торпедах. Тысячи других ведут в бой взрывающиеся катера или сидят в колоколах на дне моря, готовые взорваться, когда над ними пройдет корабль противника. В этом походе нам предстоит то же самое. Возложенная на нас задача выглядит самоубийственной, да и не буду от вас скрывать, такой и является. Но, я хочу подчеркнуть самое главное: целью является не наше самоубийство. Целью является победа. Вы не бараны, которых волокут на жертвенный алтарь. Мы львы, которых выпустили на арену, чтобы разорвать гладиаторов противника. Вас не ведут на бойню, а просят у вас жертвы во имя нации. А потому ничего постыдного не будет, если вы вернетесь обратно живыми. Если наш корабль погибнет, постарайтесь спасти себя для грядущих боев. Их еще будет много. И помните, что наша цель не самоубийство, а разгром врага!
Бледная весенняя луна, пробиваясь между туч, бросала призрачный свет на стоявший без движения и в молчании строй моряков, делая их похожими на статуи. Почти видимое напряжение витало над строем и было неожиданно прерванным тройным «Банзай!» за Императора и «Яхаги»...
Идя на смерть, мы продолжали тем не менее наши ежедневные учения. Условным противником был «Ямато», и все корабли его эскорта выходили в «торпедную» атаку против него, репетируя то, что мы собирались делать с американскими кораблями на следующий день. Я впервые получил возможность испытать «Яхаги» в режиме полного боевого хода, разогнав крейсер, правда на короткое время, до 35 узлов.
Вскоре наши радисты перехватили работу вражеской радиостанции, находящейся, судя по четкости приема, где-то вблизи от нас. Не было сомнения, что за нами следует подводная лодка противника, а может быть и не одна. С «Ямато» поступил приказ построиться в противолодочный ордер и держаться ближе к острову Кюсю под защитой его восточного побережья. Сигнальщики напряженно всматривались в темноту, но не видели ничего. Все находились в готовности на боевых постах, но атаки подводной лодки так и не последовало.
В ту ночь я еще не знал, что в Восточно-Китайском море американские самолеты утопили мой старый славный эсминец «Амацукадзе», как бы в прелюдии той катастрофы, которая ожидала нас. Но, даже если бы я и знал об этом, гибель «Амацукадзе» не послужила бы для меня зловещим предзнаменованием. Все мои мысли были направлены на обеспечение успеха в предстоящей операции...
Прижимаясь к юго-восточному берегу острова Кюсю, мы шли кильватерной колонной на зигзаге со скоростью 20 узлов. 7 апреля в 07:00 мы изменили курс на 210 градусов, как будто направлялись в Сасебо на северо-западной оконечности Кюсю. При изменении курса все корабли перестроились в круговой ордер вокруг «Ямато» радиусом в 2000 метров.
«Яхаги» шел непосредственно впереди линкора. Считая от нас по часовой стрелке на циферблате часов, эсминцы располагались следующим образом: «Асасимо» — 7,5 минут, «Касуми» — 15 минут, «Фуютсуки» — 21 минута, «Хатсушимо» — 27 минут, «Юкикадзе» — 33 минуты, «Суцутсуки» — 39 минут, «Хамакадзе» — 45 минут и «Исокадзе» — 52,5 минуты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
