с лица. Линь подняла брови, ее глаза расширились от моей вспышки.
— Ладно, я думаю, что мы упускаем некоторые детали этой истории. Что произошло между вами и Джорданом?
— Я говорила о людях в целом. О людях, которые вызывают у меня боль, когда их действия не соответствуют их словам, — я продолжила мыть лицо, вытирая его насухо. Линь наблюдала за мной через зеркало в ванной с невозмутимым видом, скрестив руки на груди. Я с досадой выдохнула. — Он пошел к своей бывшей невесте. Невеста, о которой он ничего не сказал.
Вся злость рассеялась и сменилась обидой.
— Он сказал тебе, почему он с ней встречается?
— В том-то и дело. Он мне ничего не сказал. Я сказала ему, что мы можем прекратить изображать из себя влюбленных, а потом я увидела ее сообщение перед тем, как он меня высадил. Я даже не знаю, почему меня это волнует. Мы же не вместе. Он ведь не обязан рассказывать мне о своей личной жизни, верно? — я посмотрела на Линь, надеясь, что она скажет мне, что он идиот и что я всегда была права.
— Наверное, нет, но вы оба заботитесь друг о друге. Я бы даже сказала, что вы стали друзьями? — я посмотрела на нее. — Прекрасно, вы сблизились. Если ты делишься с ним чем-то, то только потому, что доверяешь ему, а не потому, что он обязан рассказать тебе историю своей жизни.
Она была права. Он не заставлял меня рассказывать ему. Я чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы поделиться с ним этим, но это не означало, что он должен быть таким же уязвимым со мной.
— Если честно, это, наверное, деликатная тема. Может быть, он хочет прояснить все в своей жизни, прежде чем рассказать тебе о ней, — рассуждала она, пытаясь дать ему повод для сомнений.
— Но я рассказала ему о Карне. Не все, но он все равно знает, почему я переехала сюда. Происходит именно то, чего я не хотела. Я влюбляюсь в кого-то, еще не зная, кто он на самом деле, — я издала раздраженный вздох. Нам было весело, и мы попали под влияние момента.
— Вы двое самые упрямые люди, которых я когда-либо встречала! — она покачала головой. — Я не понимаю, почему вы просто не скажете, что думаете. В одну минуту он отталкивает тебя, а в другую ты говоришь о том, что все, что между вами было, - ошибка. Кто-то из вас должен вытащить голову из задницы и наконец-то использовать свои слова! Вы думаете, что для любви существует кодекс? Так не бывает, Наз! — кричала она, потирая виски.
— Я просто думаю, что если это должно быть, то это произойдет. Это не должно быть такой большой работой.
С Карном все начиналось легко, а когда началась ложь, отношения стали рушиться. Если мы с Джорданом начинали с плохого фундамента, я не хотела доводить дело до конца.
Линь покачала головой.
— Безнадежно, — сказала она с прерывистым вздохом, после чего выбежала из моей ванной.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Т
ы видела ливень? Надеюсь, мой рейс не отменят, — сказала Линь, выглядывая в окно. Ветер усилился, и над Манхэттеном нависли серые тучи. — Я уже собралась. Готова? — она подкатила чемодан к входной двери.
Линь улетала домой менее чем через три часа, и я предложила отвезти ее в аэропорт. Ей повезло, что она моя лучшая подруга, иначе я бы не согласилась ехать в ад.
Мой самолет должен был вылететь через два дня, так что я могла присутствовать на ее выпускном. Я наконец-то почувствовала себя лучше, вернувшись домой, теперь мне было чего ждать. Мои отношения с родителями улучшились, но я все еще не могла рассказать им правду о Джордане. Он им так понравился, что это помогло нам снова сблизиться. Мама перестала меня укорять за переезд в Нью-Йорк, а стала расспрашивать о моем приложении. Когда я сказал ей, что именно Джордан помог мне заключить сделку, она была в восторге.
Они даже свели разговор о Джордане к минимуму, в основном интересуясь моей жизнью, пытаясь дать мне немного пространства. Однако их представление о свободе сильно отличалось от моего. Вместо того чтобы звонить три раза в день, как это было бы принято, они звонили мне два раза в день. Хотя я не могла заставить себя раздражаться, потому что мне казалось, что мы наверстываем упущенное время. Мне нравилось, что моя семья восстановилась, и я не собиралась разрушать ее, рассказывая, что солгала им о Джордане. Мы технически расстались, если это можно было так назвать, и у меня было всего несколько дней, чтобы придумать, как я им об этом скажу. Я была уверена, что отец будет расстроен еще больше, чем я.
— Готова. Парень, с которым я связалась по поводу raspberry pi, перезвонил мне. Он сказал, что я могу забрать его сегодня вечером.
— Почему ты покупаешь пирог (прим. на англ. Pie) у случайного человека из Интернета? — она посмотрела на меня как на сумасшедшую.
— P–I. Как маленький компьютер, используемый для программирования.
— Точно, для зеркала. Ты все еще делаешь его для него?
После своего выпада по поводу того, что мы с Джорданом ведем себя как дети, Линь игнорировала меня все пять секунд, а затем решила, что не хочет больше ничего слышать, если только речь не идет о том, чтобы рассказать ей, как чувствуют себя его грудные мышцы.
— Он помог мне с контрактом на приложение, и я уже приступила к его выполнению. Фил доставит его в его квартиру, — объяснила я.
Я создала для него идеальное зеркало с искусственным интеллектом. Это будет копия "Зеркала" для отслеживания тренировок, в него будут встроены такие повседневные вещи, как прогноз погоды и помощник Google. Как только я получу raspberry pi и запрограммирую его, все будет готово. Выбросить всю проделанную работу было бы глупо, а так мы были бы квиты.
Она хмыкнула в ответ, бросив на меня скептический взгляд.
— Ладно, как бы мне ни хотелось, чтобы ты опоздала на самолет, но тебе нужно готовиться к выпуску! — сказала я, схватила ключи, и мы поспешили выйти из квартиры.
