Сильный ливень стучал по моему слабому зонтику, а сильный ветер пытался сорвать его. Онемевшими руками я никак не могла ухватиться за ручку.
Моя бедная машина уже час назад испустила последний вздох, и мне оставалось только пешком возвращаться на главную дорогу. Высадив Линь в аэропорту, я сразу же отправилась в центр Бруклина. Человек, продавший мне raspberry pi, встретил меня на углу случайной улицы, которая находилась далеко за пределами радиуса действия маршрутных такси. Единственным выходом было оставить машину припаркованной в каком-нибудь переулке и найти на карте зеленую зону, чтобы заказать поездку домой.
Джинсы насквозь промокли, кожа чесалась от того, что они прилипали к ногам, а влажный черный свитер был застегнут до подбородка, не давая тепла. Полностью промокшая, я даже слышала, как хлюпают мои ноги в ботинках.
Я посмотрел на небо, и меня охватил безнадежный ужас.
— Вселенная, я усвоила урок! Это уже не смешно, — пробормотала я себе под нос.
Вслед за этими словами раздался раскат грома и сверкнула молния. Я подпрыгнула, закричав громче, чем положено женщине моего возраста при молнии. Ветер усилился и с силой выхватил мой зонт, вырвав его из рук, и заставил меня смотреть, как он танцует с ветром, словно издеваясь надо мной. Это был зонтик, подаренный мне Джорданом, и я почувствовала, как меня больно дергает за сердце то, что я его потеряла.
Обновляя приложение каждую секунду, я получала пустые результаты, показывающие, что весь район находится в зоне отключения. Решив позвонить кому-нибудь, чтобы меня подвезли, я проверила свои контакты. Линь находилась в металлической трубе в небе, Надир уехал из города на работу, а Джеймс жил на противоположном конце. Жалкая слеза, скатившаяся по щеке, утонула в мокром от дождя лице. Я собрала всю свою волю в кулак и поплелась к ближайшему входу в метро. Сменив три поезда и наведя лужи, где бы я ни стояла, я наконец-то добралась до нужного района.
Выйдя из метро и убедившись, что переохладилась, я села в единственный свободный Uber. Водитель, заметив мое промокшее состояние и стучащие зубы, включил отопление.
Когда я вошла в свою теплую квартиру, я привалилась к двери и зарыдала на деревянном полу. Я была измотана эмоционально и физически. Моей лучшей подруги здесь не было, и все, что я пыталась забыть, обрушилось на меня сильнее, чем двери метро на последней остановке.
В голове прокручивалось странное общение с Джорданом. Мы не виделись с ним со дня позднего завтрака, и одиночество не помогало моему отрешенному сознанию. Абсурдные мысли роились в голове и подталкивали меня к глупым решениям. Жалость к себе не давала покоя, но мысли были ясны и понятны.
Я скучала по нему.
Как бы мне ни хотелось это признавать, я понимала, что совершила ошибку, оставив все как есть. В данный момент казалось, что нужно сказать ему, что все кончено, но я чувствовала себя как мусор, выложенный на обочине. Я рыдала, положив голову на колени, и жалела, что у меня нет всего того багажа, который прилип ко мне после Карна. Его письма и сообщения становились все более частыми, и они не давали мне покоя. Отсутствие Линь в квартире тяжело давило мне на грудь. Если бы она была здесь, она бы заставила меня вынырнуть из этого состояния.
Был ли это момент слабости или храбрости, я не могла сказать точно.
Я достала свой промокший телефон и набрала номер Джордана. Сердце заколотилось, и я надеялась, что он не возьмет трубку, чтобы я могла спрятаться от своего импульсивного решения. Телефон звонил еще некоторое время, и когда смесь облегчения и разочарования уместилась в промежутках между безответными звонками, он взял трубку.
— Алло? — его голос был сиплым от сна. Как только это могло заставить меня перейти от рыданий на полу к ощущению пульса между ног - загадка. Это заставило меня забыть обо всем. Я даже не могла вспомнить, зачем я звонила.
— Привет, это Наз, — наконец произнесла я срывающимся голосом. Слезы, все еще окрашивающие мои щеки, и мое положение на полу напомнили мне о том, почему у меня был этот момент слабости. Только теперь мое сердце колотилось так сильно, что наверняка пробило бы мне грудную клетку.
— Где ты? — спросил он с тревогой в голосе, похоже, уже проснувшись. В трубке послышалось шарканье, затем звяканье ключей.
— Извини, что позвонила так поздно. Я не хотела тебя будить, но Линь здесь нет, и...
— Сарвеназ, скажи мне, где ты, — потребовал он.
Он думал, что я в беде. Конечно, он так и думал. Я звонила ему, плача посреди ночи.
— Я в порядке, я в порядке. Я только что вернулась домой, — заикнулась я, и он тяжело вздохнул. Начав сомневаться в своих силах, я решила, что это была ужасная идея. — Я подумала... я хотела... — я сделала паузу, охваченная ужасом. Потребность повесить трубку одолела меня. — Неважно. Я не должна была звонить. Спокойной ночи! — я поспешно бросила трубку.
С другой стороны, я больше не чувствовала себя одиночкой.
Я чувствовала себя идиоткой.
Войдя в свою комнату, я вытерла слезы и бросила телефон на кровать, чтобы избавиться от напоминания о своей глупости. Схватив полотенце и сухую одежду, я скользнула под горячий душ, борясь с дрожью от холодного дождя. Выйдя из душа, я насухо вытерлась и уже собиралась переодеться в ночную рубашку, как в дверь громко постучали.
Я бросилась к телефону на случай, если мне понадобится быстрый набор номера. Там было три пропущенных звонка, сделанных десять минут назад, и новое текстовое сообщение с просьбой открыть дверь.
Все от Джордана.
У меня свело желудок, и я стала размышлять, спрятаться ли мне под одеялом или встретиться с ним лицом к лицу. Почувствовав себя снова смелой, я закончила переодеваться и привела себя в порядок, после чего небрежно открыла дверь перед напряженным Джорданом. Он был одет в темную толстовку Columbia и темные треники, его волосы были уложены под капюшоном, и несколько кудрявых локонов выглядывали наружу. Он выглядел измученным, и мне стало не по себе от того, что я разбудила его своим плачем.
— Наз, — сказал он мягким голосом. Голос, который мог бы полностью разрушить мое сопротивление по отношению к нему, но напоминания о
