— Объясни мне, малышка, почему? — спросил он ее, сидя в родительской кухне.
— Не могу. — Стиви подняла на него умоляющий взгляд. — Ты все равно не поймешь.
— Ты выходишь замуж и не хочешь пригласить на свадьбу родную мать?
— Прошу тебя, Джо, — скрестив руки, она положила на них голову, устало вздохнула. — На объяснения у меня не хватает слов. Даже если бы я просила ее, она бы не приехала.
— Откуда ты это знаешь?
— Знаю, черт побери! — Стиви вспылила.
Я уже звонила ей, перед самым отъездом из Денвера. Поставила, так сказать, в известность о своих планах.
— Тогда ее приглашу я, — решительно сказал Джо.
— Кого ты собираешься пригласить? — раздался в кухне бодрый голос вошедшей с покупками Эллен.
— Мать Стиви. Сама она не хочет, так что придется это сделать мне.
— О Господи! — Эллен начала нервничать. Весь день она мучилась сомнениями относительно того, стоит ли сообщить Стиви новость или нет, а теперь уже и Джо подключился. Придется говорить. — Во всей этой суете я совсем забыла, что…
— Ну-ну? — Джо помог матери выложить продукты на стол.
Эллен убрала с глаз прядь влажных волос.
— Твоя мать, Стиви, звонила сегодня утром. Она сказала, что взяла номер у Билла, твоего коллеги.
Стиви подняла голову.
— Как? Ты не оставила матери даже номер телефона? — с недоверием спросил Джо.
— Что еще она сказала? — Стиви попыталась скрыть охватившее ее беспокойство.
— Я, естественно, пригласила ее к нам. Познакомиться, пожить у нас в доме до свадьбы. — Эллен нахмурилась, не зная, как смягчить свои следующие слова. Так ничего и не придумав, она положила ладонь на плечо молодой женщины. — Но твоя мать ответила, что не в состоянии приехать.
— Почему? Что она, больна? — От внимания Джо совершенно ускользнули мимика и жесты матери.
Голову Стиви обручем стиснула боль. Широко раскрытыми глазами она смотрела на Эллен, не решаясь повторить свой вопрос.
— Что еще сказала моя мать? — сил хватило только на шепот.
Эллен опустилась на стул рядом и послала сыну предостерегающий взгляд.
— В продуктовой лавке она увидела газеты, где на первой странице были ваши с Джо фотографии. Сказала, что хотя ты и не говорила ей о своем будущем муже, о его богатстве и славе, она все равно рада, потому что… — Эллен пришлось сделать глубокий вдох, — когда ты ему надоешь и он тебя бросит, ей можно будет не опасаться, что ты вместе с ребенком заявишься жить к ней.
Голова Стиви вновь поникла. Почему после всех тех долгих и мучительных лет она все еще испытывает боль, почему?
— Неужели прямо вот этими словами, Эллен? Именно этими? — Ответ она знала.
Джо шагнул к ней, намереваясь заключить Стиви в объятия, исцелить ее боль. Какой нужно быть матерью, чтобы проявить такую жестокость по отношению к единственной дочери? И опять Эллен остановила его.
— Конечно нет, милая. Она выразилась иначе.
В молчании Стиви поднялась из-за стола и вышла из дома. Тяжелый влажный воздух мешал дышать. Пыльное небо начинало темнеть. Еще немного, и опустятся сумерки.
— Дай ей время, мой мальчик, — сказала Эллен готовому ринуться за дверь сыну. — Пусть побудет одна.
Джо нашел ее через полчаса сидящей в траве на берегу ручья. Не произнося ни слова, опустился рядом, поднял обломок ветки и принялся чертить ею какие-то узоры.
— Это мое любимое место, — негромко сказал он чуть погодя. — Я приходил сюда мальчишкой, когда мне нужно было спрятаться от всех. Здесь я принял несколько самых важных в жизни решений.
— Например? — с благодарностью за то, что Джо не вспомнил о ее матери, отозвалась Стиви.
— Например, признаваться ли деду в том, что у меня нет никакого желания играть в футбол, или что я не собираюсь стать инженером, или что вовсе не мечтаю поступить в технологический институт. Словом, что-то такое. А как с подобными решениями обстояло у тебя?
— Никакого особого места у меня не было. — Она попробовала улыбнуться, но у нее ничего не вышло. — Да и решений принимала не слишком много. Когда нужно было что-нибудь решить, я просто решала, и все.
Стиви смолкла, вспоминая.
Уже старшеклассницей она устроилась на работу в овощной магазинчик и однажды вечером, вернувшись домой, заявила матери, что сразу по окончании школы уедет на учебу в другой город. В ответ Кэрол лишь пожала плечами и не удостоила дочь даже взглядом.
— Где ты деньги возьмешь? — спросила она наконец, аккуратно покрывая ногти вторым слоем лака.
— У меня есть работа. Накоплю. — Стиви опустила взгляд на истоптанные теннисные туфли. — Миссис Дэвис, училка по английскому, считает, что с моими оценками я смогу получить стипендию.
— Тебе виднее. — Кэрол вновь подняла и опустила плечи. Проблемы дочери не беспокоили ее до тех пор, пока не вступали в противоречие с ее собственными. Чем быстрее она уберется отсюда, тем лучше. В трейлере и без нее тесно.
После этого разговора Кэрол почти перестала замечать дочь и начала пить больше обычного. Тогда еще Стиви хотелось помочь матери, только она не знала, как это сделать; между ними уже выросла стена отчуждения.
Откуда Стиви было знать, что в свои тридцать пять лет ее мать поставила на себе крест? Со всей четкостью Кэрол осознала: никто не придет, чтобы скрасить ее жизнь, никто не унесет ее в сказочную страну, знаменитое, но чужое имя звезды не принесет счастья.
— Мне очень жаль, Стиви, — услышала она как сквозь сон голос Джо.
Стиви кивнула, зная, что он не только просит прощения за свою настойчивость, в его словах звучало раскаяние за причиненную ей боль.
— Я так старалась понять ее, Джо, разобраться, почему она меня не любит, но ничего не вышло. Неужели я тоже стану такой?
— Ну что ты, малышка. — Джо обнял ее. — Это невозможно. У тебя удивительный дар любить, отдавая себя целиком. Не знаю, что сделало твою мать такой, какая она есть, но ты — совершенно другая. — Он помог ей подняться, поцеловал. — Пойдем домой. Мама будет волноваться за тебя.
— Это правда?
— Она переживает за всех Девлинов, а ты теперь — одна из нас. — Джо улыбнулся.
Поскольку рядом со Стиви не было родственников или хотя бы друзей, Эллен, Грэйс и Конни решили устроить для нее сюрприз — домашний, если можно так сказать, прием, на который должна была успеть и Бет. Составить список гостей не представляло труда, в него вошли те же, кто приглашался на свадьбу, то есть почти все жители городка.
