кипящая лава: пузырилась, взрывалась то тут то там, выпуская вверх пышущие жаром струи, взвивалась тысячами огненных искр, будто примерялась, предвкушала, как вопьются они в тела тех, кому не посчастливится упасть в пропасть.
Их уже ждали: четверо демонов, похожих одновременно на пауков и тощих обезьян. Каждый из них имел шесть волосатых лап, невероятно длинных и ломаных, маленькую уродливую голову с вытаращенными глазами и широкими вечно скалящимися ртами.
— Пожалте, пожалте… — Они распахнули перед гостями дверцу круглого, похожего на тыкву-горлянку большого паланкина, беспрерывно хихикая и кривляясь. — Господин ждет вас во Дворце Десяти тысяч мук.
И обезьяны заскакали вокруг, радостно вереща. Все происходящее все больше и больше напоминало дурной сон. Глефу генералу пришлось оставить, что не добавило ему добродушия. Ее тотчас сцапала одна из обезьян.
Едва мужчины разместились внутри паланкина, твари подхватили его с четырех сторон.
— Держитесь крепче, а то растрясет! Да-да, растрясет! Кишки из ушей полезут! — снова загалдели они — и сиганули вниз, хватаясь свободными лапами за цепи и увлекая за собой гостей.
Паланкин качнулся — и сердце в очередной раз ухнуло вниз. Впрочем, демоны, хотя и выкрикивали разные гадости, ношу свою ухитрялись нести весьма бережно — если закрыть глаза, то можно представить, что ты в самой обычной повозке, а не болтаешься над огненным морем.
— Господин Ву, не утолите мое любопытство? — Чтобы отвлечься колдун обратился к старику, закрывшему лицо ладонями и бубнящему какие-то молитвы. — Какие дела связывают вас с Цзя Циньху?
— О, я всего лишь несчастный предсказатель, — ответил тот. — Когда-то давно я поведал отцу Золотого Тигра, что сын его станет последним императором в роду Цзя, если не найдет способ унять свои… наклонности. Тогда Его Величество велел избить меня до полусмерти и выгнать взашей. Но Золотой Тигр так и не простил мне моих слов.
— Как ваше имя, почтеннейший? — призадумался колдун.
— Инь Ван, господин, — смиренно ответил ученый, вновь опуская голову.
Брови северянина сами собой взлетели вверх.
— Вот как? Я слышал много… любопытного об учителе Инь Ване. Но мне казалось, он оставил наш мир еще до моего рождения.
— У хитрого зайца три норки, но и это не всегда его спасает, — вздохнул предсказатель, покачав головой и снова принялся шептать свои молитвы.
«Или темнит старик или… или все становится еще интереснее».
Тем временем демоны-обезьяны, невероятно быстро перебирая лапами, домчали их до противоположного края пропасти, раскачались и с дикими криками спрыгнули вниз, тряхнув паланкин напоследок так, что гости едва не попадали друг на друга.
«Мы говорили! Говорили: 'Держитесь крепче!», — хохотали они, и валялись на земле, дрыгая паучиными ногами.
— Проклятые твари! Ну, доберусь я до вас! — разумеется, Лу Цунь не смог стерпеть подобного поведения.
Но обезьяны еще пуще развеселились.
— Пжалте! — одна из них, снова кривляясь, открыла двери, и все они, словно по команде, разбежались кто куда, не переставая галдеть и дразниться, и уже издали швырнули на землю генеральскую глефу.
Мужчины выбрались из паланкина: генерал, так не сумевший отвести душу, все еще кипятился, его величество Ян Байлун выглядел невозмутимо, но предельно собрано — хоть он и не прощал оскорблений, но не имел привычки облекать ярость в слова, направляя ее исключительно в действия, и если бы хоть одна из паукообразных обезьян оказалась в пределах досягаемости его меча, то тут бы ей и пришел конец. Целитель поддерживал под правую руку старика Ву, сам северянин — под левую. И все они с мрачным интересом разглядывали то место, где оказались.
Перед ними высился огромный дворец, вырубленный прямо в скале: черной, испещренной сухими трещинами, словно хорошо прогоревшее дерево… Тлеющее дерево — в глубине разломов и морщин мерцало красно-оранжевое приглушенное пламя. Острые, ранящие очертания дворца — углы крыш, скалящиеся морды по бокам, целая череда пик на стенах — нападали, наседали на тех, кому не посчастливилось стоять у подножия, направляли на прибывших ядовитые стрелы, делая прибывание там весьма неуютным.
Табличка «Дворец десяти тысяч мук» — темно-красные, блестящие, будто сочащиеся кровью иероглифы на черном фоне — была видна издали. Черные, будто обугленные, врата, расписанные дивными картинами всевозможных пыток и истязаний, оказались приглашающе распахнуты.
Идти внутрь этого сооружения не хотелось совершенно. Хотелось развернуться и поскорее убраться восвояси. Тут же заныла спина, суставы, и кровь застучала в висках, горячо поддерживая это желания. Советник Тан тряхнул головой.
— Ну что, господа! — произнес он нарочито громко и весело. — Прогуляемся в это гостеприимное заведеньице?
Генерал смерил его недовольным взглядом и первым сделал шаг вперед. За ним отправился господин Ян, а потом и северянин, держась чуть в стороне и на полшага сзади. Целитель и старик шли вместе с ним.
— Гости! У нас гости! Живые и совершенно целые!
Стоило им только приблизиться к вратам, как из них показалась целая ватага демонов — один другого безобразнее. Все они увивались рядом — иные пятились почтительно, будто показывали дорогу, но большинство вело себя отвратительно, зубоскаля и тыча в новых посетителей пальцами, клешнями или отростками. За что и поплатились: почти одновременно сверкнуло тонкое лезвие меча, раздался удалой свист рассекающей воздух глефы, замерцали огни на клинке ятагана — и сразу с десяток демонов завыли — кто упав замертво, кто лишившись конечностей.
Остальные демоны уважительно расступились, но восвояси не убрались — продолжили идти рядом и обсуждать гостей с безопасного расстояния.
— Ух, как жалятся… Это хорошо, интересно… А они будут громко орать, если сдирать с них кожу или кромсать по кусочкам? Хм… а они, должно быть, вкусные. Особенно вон тот, синий… он потолще остальных'
— Что? Ну знаете ли… — тут же возмутился северянин, вызвав легкие, слегка натянутые смешки среди своих собратьев, и буркнул уже тише: — Я очень даже строен, вот плечи широки — это да…
Но когда это широкие плечи у мужчины стали считаться недостатком? Вон, красного лучше сожрите, хоть какой-то толк от вас будет.
— Еще одно слово, Волк, и я снесу тебе голову, — метнул в него гневный взгляд Лу Цунь.
— Тем самым вы весьма порадуете местный народец, — с презрением глядя на демонов, произнес Белый дракон. — Разобраться между собой мы можем и по…
— Слышите? — перебил вдруг его обычно вежливый целитель. В голосе его звенела неподдельная тревога. — Крики…
За гвалтом и шумом, устраиваемых демонами, слышались приглушенные вопли и стенания. Но чем ближе подходили они к черной махине дворца, тем яснее и пронзительнее они становились, словно слой за слоем слетала невидимая защита. От этих звуков все сжималось внутри, ибо так надрывно, страшно, могли кричать только те,
