Дуг вздохнул.
— Никто сюда не приедет, — сказал он затем. — Из Европы, я имею в виду. Рабочие. Попытки уже были, вначале. Наверное, ты слышала о так называемых «рабах за плату». На эту наживку клюнули пару шотландцев и ирландцев, которые были в таком отчаянном положении, что сделали бы все на свете за клочок земли.
Нора кивнула и стала искать свой носовой платок. Ее глаза наполнились слезами и по другой причине. Она подумала о Саймоне и его зарождающейся надежде, когда Мак-Эрроу, он же свежеиспеченный лорд Феннилох, рассказывал об этом.
— Но система себя не оправдала, — продолжал Дуг. — И не только потому, что плантаторы не хотели отдавать свою землю. Не менее важно было и то, что почти никто из белых рабов не смог выдержать эти пять лет на плантациях. Не говоря уже о семи годах. Белые люди в таком климате просто не могут работать. Они мрут, как мухи.
— Но черные тоже живут не очень долго! — твердо сказала Нора.
Дуг опять вздохнул.
— Да, это так. Но это можно было бы изменить. Например, хотя бы не заставлять их работать до упаду каждый день. Но все же по сравнению с белыми у них лучшая исходная позиция. Они крепкие, они привыкли к такому климату с детства. Их кожа не обгорает под солнцем...
— Но мы могли бы им платить! — не сдавалась Нора. — Может быть, они потом добровольно приезжали бы сюда из Африки!
Дуг рассмеялся.
— Вот в это я не верю. Я также не верю, что они в Африке нанимались бы друг к другу на работу за деньги. Принцип рабовладения ни в коем случае не чужд чернокожим. Наоборот, в Африке целые народы живут за счет торговли рабами. Поэтому белым людям не надо совершать набеги, чтобы угонять себе рабочую силу, — это делают сами же негры. Так что некоторые из них, которые сейчас стонут под плетьми, сами раньше старательно охотились на людей, ловили их и продавали или же заставляли вкалывать на своих полях. Таким образом, они могут смириться со своим пленением, но только если бы мы не отнимали у них любую радость жизни! Однако как поступают мой отец и другие? Никаких браков, никакого открытого сожительства мужчины и женщины и, ради Бога, никаких семей! Никакого свободного времени, никаких праздников, никакой религии... А если рабы устраивают эти свои ритуалы обеа, или как там они называются, то это происходит ночью, когда баккра спит. Понятно, что днем они думают только о бегстве! Можно же было сделать все совершенно по-другому. Если бы они чувствовали себя на плантации хорошо, тогда... тогда, может быть, они добровольно оставались бы здесь.
Нора в этом сомневалась. Она сама никогда не смирилась бы с рабством. Однако концепция Дуга в любом случае была лучше, чем концепция его отца.
А затем в ней снова взяло верх любопытство.
— Что такое ритуалы обеа? — спросила она.
Дуг пожал плечами.
— Что-то вроде... вуду.
Нора наморщила лоб. Она уже слышала и встречала в книгах это слово, но не знала, каким содержанием оно наполнено.
— Люди собираются вместе и вызывают духов, — пояснил Дуг.
— Что-то вроде... черной мессы? — с ужасом спросила Нора.
Дуг засмеялся.
— В очень широком смысле слова. Но мне кажется, что они при этом совсем не исключают Бога-отца, Святого Духа и Иисуса Христа. В Африке они, очевидно, молятся многим богам и духам, так что одним богом больше или меньше — им все равно. В любом случае обряд обеа — это очень дикий спектакль.
— А ты хоть раз в нем участвовал? — с любопытством спросила Нора.
Ей самой стало страшно от такого кощунства, но, с другой стороны, мысль о заклинании духов магически притягивала ее.
Дуг кивнул, и при этом его лицо стало хмурым.
— Когда еще был ребенком... тайно... — наконец сказал он. Затем встал. — Нора, я, собственно, собирался тебя спросить, не хочешь ли ты поехать со мной на конную прогулку? Сегодня, наверное, несколько поздновато, но вот завтра, после того как ты полечишь рабов?.. У нас двоих ведь много свободного времени. — Он горько улыбнулся. Нора боролась с собой. — Естественно, только если ты... то есть, если ты действительно хочешь. Если ты в принципе ничего не имеешь против меня, почему бы нет...
Он вдруг показался ей очень молодым и уязвимым.
Нора кивнула.
— Я с удовольствием поеду с тобой, — решительно сказала она и подавила мысль о Маану.
Она не могла ставить принятие своих решений в зависимость от того, что думает по этому поводу ее служанка.
Глава 5
На следующей неделе Нора и Дуг много времени провели вместе. И, несмотря на то, что Маану постоянно кривила лицо, когда хозяйка просила заколоть ей волосы для прогулки на лошади или подготовить ее для поездки в Кингстон, Нора наслаждалась его обществом. Дуг был хорошим рассказчиком — этот дар передал ему отец. Ведь Элиас тоже сначала заинтересовал Нору своими историями о Ямайке. Но Дуг, очевидно, не преследовал никаких целей, кроме разве что одной — рассмешить Нору. Он охотно рассказывал о своих героических подвигах и грандиозных провалах, как во время учебы, так и во время путешествий, и развлекал ее красочными описаниями праздников и спектаклей, о которых послушная дочь купца хотя и слышала, но не могла себе представить.
— Нет, нет, он великолепен, этот карнавал в Венеции. Но он также немножко... декадентский, если можно так выразиться. Один костюмированный праздник следует за другим, все под защитой масок... И, как бы это сказать, там бывает очень... распутно. Разрешено все, люди делают, что хотят, словно не знают, с кем они там заигрывают, и поэтому чей-то супруг вряд ли сможет вызвать кого-то на дуэль. А иногда люди действительно не знают — вот я, например, в последнюю ночь очутился в объятиях изящной девушки, но когда она сняла маску... Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать подробности.
Нора рассмеялась. Она не знала, действительно ли все те приключения, о которых рассказывал Дуг, случились с ним, или же он придумывал эти истории на ходу, но ей было все равно. В любом случае она давно уже не чувствовала себя такой молодой и раскованной, как во время болтовни и конных прогулок со своим пасынком. Особенно Нора наслаждалась последними — потому что, в отличие от папаши и конюхов, которые неуклюже сидели на своих мулах, сопровождая Нору во время конных прогулок, Дуг оказался умелым наездником. Он галопировал по побережью наперегонки с Норой и со смехом воспринимал тот факт, что арабская кобыла мачехи Аврора при этом обгоняла его испанского жеребца на несколько корпусов.
— А ведь он так старается! — с сожалением говорил Дуг, хлопая Амиго по шее, когда тот, наконец, догонял торжествующую победительницу. — Ну, тут ничего не поделаешь, мой друг, некоторые женщины просто слишком породисты для нас.
