Томас услыхал хлопок, вспыхнул мертвенный свет. Олег отскочил от медленно падающего на пол зеленого плаща. Томас с боевым кличем бросился вперед, монахи разом повернулись в его сторону, Олег пронзил еще одного острым, как стилет, концом посоха, а третий, отпрыгнув в воздухе, попал под богатырский удар двуручного меча.
Томас едва не упал, когда меч, прорезав пустоту, врезался в каменную плиту под ногами. По обе стороны опустились рассеченные половинки зеленого плаща. В глазах еще плавали цветные мухи, когда ненавистно правильный голос калики сказал за спиной:
— Ну, что разотдыхался? Как говорит один знакомый крестоносец, надо идти.
— Это не крестоносец сказал, — прохрипел Томас. Он дико смотрел на плащи, что как зеленая тина лежали грязными комьями на ровном чистом полу. — Все?
— Всех, — уточнил Олег. — Здесь всех. А что дальше, не знаю. Это твой ад, тебе знать.
Томас вытер лоб, огляделся, все еще сжимая меч, но враги больше не появлялись, и он признался, чувствуя, как все еще вздрагивает голос:
— И в аду, если присмотреться, ничего... такие же подземелья, тайные ходы, замки, костелы...
Олег удивился:
— А кто сказал, что на земле не ад? На ней есть все. Говорят, даже кусочки рая.
Томас осторожно поднял зеленый плащ, материя загадочно мерцала в его руке, блестки ползают по рукавам, как растревоженные светлячки. Олег видел, как рыцарь нерешительно набросил плащ на плечи, огляделся по сторонам, словно искал зеркало.
— От пыли, — сказал он, будто оправдывался.
— А если чародейский? — спросил Олег ехидно.
— Это христианская магия, — отрезал Томас. — Белая! С убитого монаха как-никак сняли!
Глава 9
В черном небе часто сверкали падающие звезды. Одна пронеслась настолько близко, что Томас рассмотрел в светящемся столбе согнутого человека: колени прижаты к груди, руками обхватил ноги и опустил голову, преодолевая чудовищное сопротивление встречного ветра. Светящийся шар, оставляя разреженный светящийся хвост, исчез в сотне шагов за грядой камней. Донесся удар, земля качнулась, затем с опозданием прогремел мощный грохот. За камнями возникло трепетное нездоровое сияние.
Калика выругался. Светлые блики играли на его лице, делая похожим то ли на демона, то ли на высеченного из старого камня древнего бога. Томасу
стало жутковато. Он спросил шепотом:
— Это кто?
— Разные, — огрызнулся Олег. — Шагай быстрее! Можем не успеть.
Томас ощутил, как затрясло, даже тяжелые доспехи зазвенели гаденько и пискляво.
— Опаздываем?
— Еще не знаю. Вдруг эти помешают?
Томас проследил взглядом хвостатые звезды, что сыпались уже как спелые груши в августе. Земля вздрагивала, часто вздымались светящиеся облачка, грохот не умолкал.
— Не прибьют? — спросил Томас, стараясь чтобы голос звучал беспечно.
— Не знаю, — огрызнулся Олег. — Может кто сослепу и влупит со всей дури. Тогда все, отыскались... Но как бы вообще не было поздно.
Томас вспомнил бледное лицо с высоко вздернутыми бровями, печальные глаза, длинные волосы. Теперь облик падавшего в огненном шаре показался смутно знакомым. Даже его хилая бородка, синяя хламида, скорченные босые ступни...
— Кто они?
— Разные, — повторил Олег. — Пророки, риши, бодисатвы... Словом, спасатели. Кто раз в год, кто чаще, отправляются в ад, бродят, выспрашивают, кого-то освобождают, берут либо в собой, либо переводят в места, где терзают меньше. Кого-то вовсе в чистилище.
Томас сказал чуть веселее:
— Вот видишь! Есть на свете справедливость. Наказания пересматриваются.
Калика раздраженно отмахнулся:
— Отдельные случаи! Надо систему менять.
Прошли плато, Томас оглянулся. Отсюда видно было как темное страшное небо расцвечивают огненные капли. Их было так много, что казалось будто идет огненный дождь. В оранжевых сполохах мрачно выступали скалы, мертвые камни, но от ударов с неба лопались, обращались в пыль.
Томас покачал головой:
— Пусть даже отдельные. Но когда их так много, то... это уже, можно сказать, целый полк. А что среди них есть и узкоглазые риши, чернокожие каки, желтомордые сарты — так это ж просто люди бьются плечо к плечу с нелюдством! Не дожидаясь, пока явится кто-то шибко умный и заменит всю систему, как ты говоришь!
Олег морщился, в словах рыцаря своя правда, но с другой стороны эти спасатели замедляют приход нового учения. Так бы сразу стало видно все дыры, глупость, нелепость, несовременность порядков потустороннего мира.
Воздух стал намного суше, теплее, в душе шевельнулось недоброе предчувствие. Как бы впереди не оказалось то самое огненное озеро...
Томас тоже ощутил нарастающую сухость, запах серы. Ветер стал горячим как самум пустыни. Всюду торчали голые камни с округленными краями, будто уже сотни лет ветер дует только в одну сторону.
Олег шел, слегка наклонившись вперед, одолевая встречный напор. Томас тоже чувствовал, что продавливается сквозь горячую стену воздуха, но в железе шагать легче... или тяжелее?.. Олег не успевал взмокнуть от жара, как ветер высушивал кожу, а тут под доспехами вязаную рубашку хоть выжимай
Глаза щипало, сквозь мутную пелену видел, как Олег взобрался на гребень, упал среди камней. На подгибающихся ногах Томас доковылял, рухнул рядом. Горячий воздух бросался в лицо не только спереди, но и как бы снизу...
Голова его почти свисала над краем пропасти. Другой край угадывался в дрожащем от жары воздухе не ближе, чем за милю. Это было похоже на гигантский котел, вырубленный в горах. Далеко внизу кипела и клокотала багровая лава. Коричневая корка лопалась, выстреливали оранжевые струи огня, заливали лаву, быстро желтея, превращаясь в пурпур, остывая до багрового, но оранжевые языки раскаленного метала выплескивались повсюду. Темные комочки шлака плавали редкими островками. Вся поверхность бурлила, кипела, взрывалась фонтанчиками раскаленного почти добела тяжелого огня.
— Что это? — спросил Олег.
Томас подумал, порылся в памяти, рассказах прелата, забавных случаях, что рассказывали воины на привалах, ответил уверенно:
— Геенна.
— Это здесь... ваши души греются?
Томас ответил с достоинством:
— Только нагрешившие.
— Ну-ну... Только что-то пусто. Здесь же должно быть все крестоносное войско, вся Британия, да и весь христианский мир...
Томас прервал:
— Что-то ты недопонимаешь в нашем мире, сэр язычник! Не может же душа разорваться сразу в сто мест? Ежели кто-то больше лжесвидетельствовал, чем воровал, то он сейчас в другом месте лижет раскаленную сковороду, а ежели подкалывал праведного христианина нечестивыми шуточками, то возле дворца самого Сатаны корчится на колу...
