– А ты почему так рано вернулся? – удивился Жила.
– Мои фото развешаны на многих столбах, – объяснил Бурый. – Хорошо, что я это заметил. Надо пятно как-то спрятать. А так ездить всё-таки опасно. Ты был прав.
– Не надо тебе никуда ездить. Я сам найду этого доктора! – решительно произнёс Жила. – Обещаю! Если надо – я всю Москву и Московскую область перерою, но помогу вернуть девчонке зрение.
– Ну наконец-то ты понял, что Даша необыкновенная, чудесная девушка! – довольно ухмыльнулся Бурый и пошёл в дом к Даше.
– Ничего я не понял и понимать не хочу! – зло прошипел ему в спину Жила. – Достали вы меня оба! «Он самый лучший», «она самая чудесная»… А своей жизнью почему-то должен я рисковать. Тьфу!
Он схватил чемодан девушки, валяющийся в кустах, и быстрее отнёс его в дом, пока Бурый этого не заметил.
Жила рьяно занялся поисками врача, и вскоре доктор Чернов был найден. Им оказался талантливый хирург-офтальмолог районной больницы подмосковного города Королёва. Бурый созвонился с ним, и доктор сообщил, что операция Даше назначена на первое августа.
Осталась всего неделя.
* * *
На следующее утро, когда все завтракали на веранде, Жила, всячески заискивая перед девушкой, чтобы она не рассказала Бурому про вчерашний скандал, пошёл сам нарвать ей клубники. Но вскоре из сада послышались гневные крики:
– Подонки! Мерзавцы! Да чтоб они околели! – орал Жила, возвращаясь за стол с тарелкой, на которой лежало всего три ягоды.
– Что случилось? – спросил Бурый.
– Кто-то ночью оборвал почти всю мою клубнику!!! Сволочи! – усиленно жестикулировал руками Жила. – Да чтоб они этой клубникой подавились! Чтоб она у них из ушей полезла! Чтоб…
– Дядя Стасик, не ругайтесь! Это наверняка местные детишки клубникой лакомились, – миролюбиво сказала Даша.
– Конечно, это местная шпана! Чтоб у них животы скрючило от моей клубники! – никак не мог он успокоиться. – Чтоб они с толчка неделю не слезали!
– Но это же дети! Пусть поедят ягод, – не понимала его гнева девушка.
– Это мои ягоды! – рявкнул обиженно Жила. – Да к тому же они цветы на клумбе из-за этого помяли и растения на грядках потоптали. Чтоб им ноги оторвало! Ну ничего, они у меня своё получат! Этой ночью их ожидает сюрприз! Я загорожу всё колючей проволокой! Я заминирую весь огород! Я напущу на них бультерьеров! Чтоб им провалиться!
– У тебя нет ни мин, ни колючей проволоки, ни бультерьеров, – усмехнулся Бурый.
– Ничего, ничего. Я что-нибудь придумаю! Они у меня так получат! Навсегда сюда дорогу забудут! – погрозил он пальцем невидимым врагам.
Жила зловеще ухмыльнулся и срочно собрался за чем-то в магазин.
– Неужели дяде Стасику так жалко этих ягод? – удивлённо пожала плечами Даша. – Это не по-человечески! Не по-христиански! Они же дети!
– Это чужие дети, да к тому же беспардонные: залезли в чужой сад, наворовали ягод, потоптали грядки, помяли цветы, – поддержал друга Бурый.
– Всё равно их детские проказы не стоят тех проклятий, которыми осыпал их дядя Стасик. Нужно быть снисходительнее к людям!
Бурый удивлённо посмотрел на Дашу.
– Ты такая добродушная… Тебя в жизни никто не обижал?
– Почему же, всякое было. В детстве маме некогда было со мной гулять. Поэтому она просто выводила меня во двор, сажала на скамейку и уходила. Я и сидела там по несколько часов, пока мама все домашние дела не переделает. А дети во дворе меня в это время часто обижали, издевались надо мной и дразнили Котом Базилио, потому что, как они мне объяснили, у меня были круглые чёрные непроницаемые очки, как у этого кота из фильма. Это наш детский врач прописал мне в таких ходить. А детей эти очки почему-то раздражали. Да и я сама им не нравилась. Они надо мной подшучивали. То записки гадкие на платье прикрепляли, то на волосы разный мусор вешали, то кидались в меня мячом, требуя, чтобы я отгадала, кто из них это сделал… Да много всего было.
– А родители твои почему не заступались?
– Они этого не знали. Я не рассказывала.
– Но почему?! Боялась этих детей? Испугалась, что будет ещё хуже?
– Совсем наоборот. Дело в том, что у меня папа был очень вспыльчивым. И он очень сильно меня любил. Я боялась, что если отец узнает, то он этих детей сильно побьёт. А я этого не хотела.
– Но почему?! – поразился Бурый. – Пусть бы он им и врезал!
– Нет! Нельзя на зло отвечать злом! Нужно уметь прощать! Понимаешь, дядя, я знаю, что в мире постоянно идёт борьба добра со злом. Борьба за каждого человека, за каждую душу! И нельзя, чтобы зла на Земле становилось больше! Потому что ответная злость породит ещё большую злобу. И так до бесконечности… К тому же, становясь на путь мести, человек теряет свою душу. Понимаешь, как это страшно?! И только доброта, снисхождение к чужим недостаткам, прощение даже самых горьких обид могут победить в этой борьбе. Лично мне так кажется…
Бурый был потрясён этими словами девушки.
– Меня тоже в детстве обижали… – угрюмо сказал он, а потом добавил: – У нас с тобой много общего. Но мы такие разные…
– Дядя Жора, могу я тебя попросить об одном одолжении?
– Конечно! Что ты хочешь?
– Пожалуйста, нарви вечером клубнику и другие ягоды и поставь эту миску возле калитки, чтобы дети ваш огород не топтали. Пусть они лакомятся. А я обойдусь. Ты сделаешь это, дядя Жора?
Бурый молчал.
– Я тебя очень прошу!
– Хорошо. Я это сделаю. Обещаю!
Даша крепко обняла его, прижавшись щекой к его щеке.
– Я так люблю тебя, дядюшка!
У Бурого перехватило дыхание. Он робко погладил Дашу по голове.
– Девочка моя! – задыхаясь от внезапно охватившей его нежности, прошептал он.
А, оставшись один, он завороженно повторял поразившую его фразу: «Нужно уметь прощать даже самые горькие обиды! Нужно уметь прощать…»
* * *
Бурый своё обещание сдержал и перед сном поставил на табуретку рядом с калиткой полную миску ягод. А Жила весь вечер ползал по огороду, расставляя капканы.
Среди ночи всю улицу огласил душераздирающий вопль. Бурый подскочил на постели и просто пулей вылетел во двор. Оказалось, что Жила пошёл ночью посмотреть на воров, которые, как он надеялся, угодили в его капканы. Но по неосторожности он сам наступил на один из этих капканов и теперь орал от жуткой боли.
При этом миска рядом с калиткой была уже пуста…
– Н-да, – только и сказал Бурый, помогая хромому другу доковылять до постели. – Зло порождает ещё большее зло…
– Ты это о чём? – жалобно стонал Жила.
– Добрее надо быть к людям! – назидательно сказал Бурый и грубо скинул Жилу на постель. – Добрее!
И ушёл, оставив друга в полном замешательстве.
* * *
Дашу вскоре положили в больницу.
– Ну всё, мы свою помощь оказали, всё, что могли, мы для неё сделали. Баста! На этом наша благотворительная миссия закончилась! Когда девчонка прозреет, то сможет сама уехать домой, – сказал Жила, когда они возвращались из больницы, и вдобавок запел, кривляясь: – Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края. Прощай, проща-а-й. Прощай, мы расстаёмся навсегда под белым взором января-а-а. Прощай, проща-а-ай…
Бурый, как ни странно, даже на пение друга не реагировал. Он сидел на заднем сиденье и смотрел в окно через тонированные стёкла автомобиля.
– А нам с тобой надо возвращаться к своим делам, – продолжил Жила, несмотря на молчание друга. – И так мы уже столько времени зря на эту девчонку потратили. Свалилась на нашу голову эта убогая…
– Прекрати так говорить про Дашу! – раздражённо рявкнул на него Бурый. – И вообще достал ты меня уже этими разговорами!
– Ну всё, всё, не злись. Больше не буду, – пообещал Жила. – Слышь, Медведь, у меня есть хорошая новость. На меня вышел мой старый друг и предложил работу. Ты как, готов приступить?
– Нет, – отрезал Бурый.
– Ты что, Медведь, решил завязать?! – нахмурился Жила.
Бурый неопределённо пожал плечами.
– Опасно. Надо пока лечь на дно, – как бы оправдываясь, ответил он.
– Ничего не опасно! Это мой давний друг! Я ему верю как себе! К тому же дельце фуфловое. Надо убрать одного зарвавшегося политика. Такой хапуга – просто спасу от него нет. Со всех бизнесменов такие взятки запредельные требует! А на тех, кто не даёт, насылает всякие проверки и закрывает их бизнес. Многие дельцы из-за него на грани разорения. Вот и решили его убрать, раз по-хорошему с ним договориться не получается, – уговаривал Жила.
– Политиков я не люблю, – кивнул Бурый.
– Вот-вот! Убивать таких – благородное дело! А уж сколько денежек нам за это светит, ты себе и представить не можешь! А деньги нам сейчас очень даже пригодятся! Да вот хотя бы Дашке твоей на жизнь неплохо было бы кругленькую сумму подарить! А что, пусть девчонка не с нуля новую жизнь начинает. Да и о нас добрым словом пусть вспоминает. Авось часть грехов нам за это и спишется, – обернулся к Бурому Жила и даже подмигнул другу.
