Вытащив из кармана деревянные четки со старым, почерневшим от времени крестом, Сейл стал быстро шептать слова молитвы. Пальцы, ускоряясь, принялись перебирать потертые кубики.
Уловив пульсирующее в груди тепло, он осторожно шагнул вперед. Под ногами чавкнула вязкая жижа мокрого снега. Крохотные снежинки закружились перед лицом, ухудшая обзор. И сердце заколотилось в бешеном ритме. Предвкушение неминуемой опасности заставило Скитальца вздрогнуть, но не остановиться.
Он пересек улицу и застыл у высокой металлической ограды. Мимо проплыло несколько мрачных осунувшихся лиц. Оглядевшись, Сейл вновь обратился к собственным ощущениям, которые были надежнее любого компаса. Внутреннее спокойствие пребывало в состоянии сна. Скорее всего, бывший юнга все еще находился в тени спасительных молитв и волноваться было не о чем.
Приблизившись к небольшой калитке, Скиталец лишь на секунду убрал четки в карман, не выпуская их из рук. В этот момент его сердце замерло, отчитывая долгие секунды тревожного ожидания. Тело охватила странная легкость — подобные ощущения Сейл испытал, когда впервые оказался в марсовой бочке, возвышавшейся над парусами.
Короткий удар. Или случайность?!
Толчок в плечо вышел резкий, обезоруживающий. Пытаясь защититься, Скиталец выставил вперед руки. Следующий удар пришелся в грудь. Четки соскользнули с ладони и, ударившись о брусчатку, рассыпались: деревянные кубики покатились в стороны, забившись в щели между булыжниками. Перед глазами Сейла застыла острая ухмылка старого беззубого человека.
Он сразу узнал незнакомца. Перед ним стоял бывший капер «Бродяги». Билл Сквали, древний как сама жизнь, которая судя по всему, все‑таки покинула его бренное тело.
Хитрый мошенник, готовый продать собственную душу дьяволу за пару звонких монет преградил дорогу Скитальцу. Последний раз Сейл видел его в тот день, когда «Бродяга» канул в Лету у берегов архипелага. Все, кому посчастливилось выжить в эту роковую ночь, поклялись навсегда изменить свою жизнь и больше никогда не вспоминать о последнем путешествии их прославленной команды. Изменив имена, привычки, внешность они разбежались по миру: кто далеко, кто чуть ближе, — пытаясь улизнуть от проклятия острова Грез. Но не смогли. Разбитый корабль манил их с неведомой силой. Не смотря ни на какие жизненные обстоятельства и вопреки своей воле, они все вернулись в Прентвиль. В то самое время, когда здесь появился Призрак. Мистер Сквидли добился своего, собрав их воедино.
— Маленький служка решил противиться воле Хозяина? — проскрипел Сквали.
— С каких это пор ты стал поборником зла? — пытаясь выгадать время, поинтересовался Скиталец.
— С того часа, как распрощался с собственной глупостью. К чему прятаться от неизбежности. Не жить, а существовать, скрываясь от посторонних взглядов в сырой норе, будто крыса.
— Ты всегда был ею, Билли!
Осклабившись, тот согласно кивнул — он с радостью разделял мнение бывшего юнги. Скиталец сразу заметил глубокую вмятину на виске бывшего капера, словно того огрели тяжелым вислом или он побывал под ужасным завалом.
— Зачем Призраку парень?
— Долг, — коротко кинул Сквали.
— Потомок Лиджебая тут ни при чем. Не он произносил желание.
— Расскажи об этом Хозяину, он с удовольствием выслушает твою болтовню. — Черные, словно смоль, глаза Билли вспыхнули жутким огнем.
Полы камзола коснулась чья‑то рука, с силой дернувшая Скитальца на себя. Всего в шаге от него устроившись на деревянной платформе, сидел безногий старик.
— Калека Биф?! — Сейл отпрянул в сторону.
— Совершенно верно, сынок. Он самый, — согласился инвалид. — Теперь, правда, я лишился и своей второй ходулины…
— Да, жизнь не делает нас краше, — поддержал его Билл.
— Стало быть, и ты тоже не схоронился от его зоркого ока, — заключил Сейл.
Старик кивнул. Но в его глазах Скиталец не увидел грусти, напротив, он был полон сил и с ненавистью и призрением взирал на окружающий его мир.
Несколько кубиков попавшись под ногу Билла, были с отвращением отброшены в сторону. Сейл с сожалением покрутил пальцами ветхую нить, которая в нужную минуту так и не смогла удержать на себе символ божественной власти. Но в ней ли было дело?
Едва слышно он вновь повторил словами молитвы святого Дункана, никогда не оставлявшего морских волков в беде.
— Брось эти бредни, сопляк. Твои жалобы как мертвому припарка, — рявкнул Биф. Улица наполнилась противным хрипатым смехом.
Скрестив пальцы, Сейл отступил к ограде, ощущая, как по спине побежал холодок. История повторялась. Мертвецы — верные слуги мистера Сквидли, — теперь не нападали из засады, им было ни к чему скрываться в городе, где уже вовсю властвовал их Хозяин. И сила его росла с каждой минутой.
Отрезав ход к отступлению Биф и Билл, слегка сгорбившись, изменились в лице: черты стали более хищными, а глаза блеснули смертельным азартом. В руках пиратов возникли длинные, слегка изогнутые, лезвия кинжалов.
— Зря ты сунулся сюда, попрыгунчик, — прошипел безногий.
— Молись, щенок, — вторил ему старьевщик.
— Если только за ваши души, гнилье! — внезапно выкрикнул Скиталец. Его довольная улыбка вызвала у каперов настоящую злость. Считанные доли секунды понадобилось Скитальцу, чтобы перемахнуть через ограду и оказаться на территории дома Джейсонов. Острое лезвие, скользнув акулой по стальной преграде, наполнило улицу противным скрежетом. Но мертвецы были слишком медлительны.
Сделав пару шагов в сторону от разделявшей их металлической границы, Сейл помахал проигравшим рукой, но, не успев развернуться, ударился во что‑то твердое. Подняв взгляд, он уткнулся в высокую, мрачную фигуру.
— Убежать можно от кого угодно, но только не от себя самого, попрыгунчик. — Хищный взгляд старпома подтверждал самые худшие опасения.
— Стало быть, и тебе не удалось избежать его тлетворных уговоров, — разочаровано ответил Скиталец.
— Скажем иначе: мне посчастливилось избавиться от невероятного груза проблем.
Скиталец промолчал.
— Ну а ты повидимому, считаешь, будто сможешь избежать этого? Навряд ли! Рано или поздно все одно окажешься в наших рядах. Это всего лишь вопрос времени. Хозяин не оставит в покое…
— Пока пишутся страницы истории, — добавил Скиталец, незаметно скользнув рукой за спину.
— Вот именно. Ты же сам все понимаешь. Избежать предначертанного — глупая затея. Потому лучше покориться сейчас, чем принять мучения потом.
В руке старпома возникла его излюбленная сабля с широкой извилистой гардой.
