пробормотал я, выйдя из комнаты и бросив взгляд на отвалившиеся лапки с крылышками. — И теперь надо думать, как их вернуть обратно.
— А что думать. Одно зелье, как сказал Бао, антипод другому. То есть если жёлтое превратило Бао в животное, то белое должно превратить его обратно!
Блин, а точно. Стрекоза ведь технически не человек, и её превратило в девушку, пусть и не полностью, с кое-какими отклонениями. Спишем это на особенности её иммунитета и того, что она выпила всего лишь одну четвёртую. А когда она выпила из того бутылька с дыней, то ей ничего не было. А с Бао наоборот — он вообще не пил беленькую дрянь, но хлебнул жёлтенькую, и его изуродовало, как бог черепаху.
То есть им достаточно выпить обратное зелье, и их должно будет вернуть в норму.
И это, думаю, понял не только я, так как в комнате с перевёрнутым столом, где как будто кого-то завалили, на полу уже рыскал скунс, ища среди стекляшек флакончик с беловатой микстурой.
— Интересно, то есть если заставить выпить это зелье Зу-Зу, то он превратится в человека? — пробормотал я, задумчиво взглянув на енота.
Тот посмотрел на то, что здесь происходило, посмотрел на меня и сжался в один большой пушистый клубок. Я буквально слышал его мысли «пощади меня».
Да ладно, я этого делать, естественно, не буду, чего мучить животинку. К тому же, у нас тут проблемы покрупнее намечались.
— Не это ищешь? — позвал я Бао в виде скунса, приподняв бутылёк с пола.
Тот тут же посмотрел на меня. Значит, человеческую речь он отлично понимает, что уже слава богу.
Да только новости для него были не самые хорошие, потому что тот бутылёк был пустым и с разбитым донышком. Та же участь, предположу, постигла и другой с зельем, которое человека в животное превращало, так как я его не видел, а аромат дыни ещё стоял в воздухе. Короче, когда Стрекоза влетела в стол, она перевернула его, и большая часть просто-напросто разбилась.
А значит, у нас большие проблемы.
Можно попробовать слизать всё, что ещё не впиталось, в пустой надежде на удачу, но этого явно не хватит, да и нет гарантии, что, смешавшись между собой, они не превратились в яд.
Бао медленно подошёл ко мне на четырёх лапках, встал на задние и по-деловому взял у меня из рук разбившуюся бутылку, после чего перевернул и потряс себе в рот всё, что там могло остаться. Но так как там ничего не осталось, он горестно вздохнул и отбросил его в сторону.
— Знаешь, а тебе ведь идёт, Бао, быть скунсом, — заметил я. — Не хочешь таким остаться?
Тот посмотрел на меня, типа «ха-ха, очень смешно», и затрусил к книге из библиотеки, которая валялась на полу. По-деловому перевернул её, раскрыл и начал что-то искать. Предположу, что инструкцию микстуры, чтобы вернуть себе человеческий вид. Сидит такой на жопе, пытается лапками страницы перевернуть, пока я думал, что делать дальше.
А чего думать? Убираться надо, а то сюда кто заглянет, подумает, что мокруха была.
Правда, недолго мне оставалось убираться, так как вскоре ко мне подошёл Бао, осторожно ступая по полу, заваленному битым стеклом, и начал дёргать меня за штанину.
— Чего? Бао, говори по-человечески, я ничего не понимаю.
Тот посмотрел на меня злобно и потащил в сторону книги.
— Что, страницы неудобно переворачивать? Ладно, хрен с тобой, помогу…
Пришлось сидеть и по одной ему переворачивать до тех пор, пока к нам не постучались. Что нужно для полного счастья? Правильно, случайный свидетель. Благо, это был наш случайный свидетель…
Тук-тук-тук, и едва я успел метнуться к двери, как она открылась. Вернее, она открылась одновременно со стуком, и тогда вопрос — нахрен вообще тогда стучать, если ты тут же входишь?
— Бао, ты… — Совунья заглянула в комнату и смолкла на полуслове, увидев весь тот кошмар, что здесь творился.
Могу представить, о чём она подумала: перевёрнутый стол, кровь, оторванные лапки и крылышки стрекозы, стекло и всякая дрянь, будто чьи-то кишки на полу. Совунья тупила пару секунд, пытаясь, видимо, собраться с мыслями, пока не обратилась ко мне.
— Юнксу, что здесь произошло? — негромко спросила она, поймав взглядом скунса. — И что здесь делает это вонючее животное?
В этот момент я подумал, что можно подшутить и сказать, что этот скунс сожрал Стрекозу, но потом подумал, что этот юмор может очень плохо кончиться для Бао. Он, конечно, говнище и получил то, что заслужил, однако будет супер тупо, если его Совунья зарубит сейчас.
— У нас… небольшой эксперимент с Бао был.
— Эксперимент? — огляделась она, после чего отдёрнула ногу и брезгливо отодвинула скунса ногой подальше от себя. Бао аж сгрустнул от такого. — Никто не пострадал?
Она красноречиво посмотрела на лапки Стрекозы и кровь на стене. Вообще, Совунья вела себя спокойно, она вообще ведёт себя спокойно, реально, не от мира сего какая-то. И картина погрома если её и впечатлила, то явно не сильно.
— Нет, Стрекоза цела.
— А Бао?
— И Бао цел. Технически.
— Технически? — так-так, кто-то насторожился сразу. — Я… могу его увидеть?
— Конечно, ты на него сейчас практически смотришь.
Но до Совуньи явно не дошло, о ком я говорю. Она огляделась непонимающим взглядом и вновь обратилась ко мне.
— Эм… я его не вижу, Юнксу. Можешь сказать точнее, пожалуйста?
— Вот он, — указал я на скунса пальцем.
Повисла тишина.
Совунья посмотрела на скунса Бао, потом посмотрела на меня, потом опять на скунса и опять на меня.
— Это… шутка?
— Нет, — со всей серьёзностью ответил я, когда Бао с грустной мордахой подошёл к ней и начал дёргать лапкой за штанину. Я прямо видел, как та сдерживается, чтобы не оттолкнуть его подальше.
— А если серьёзно, Юнксу? Я ведь серьёзно спрашиваю, — попросила она.
— Серьёзно, без шуток, это Бао. Правда, теперь он скунс.
Бао же побежал к лужице крови, что осталась после Стрекозы, обмакнул ноготок в кровь и начал писать на полу. Криво, коряво, но тем не менее разобрать, что он там начёркал, было можно. А начёркал он следующее: «Я Бао. Я теперь зверь. Прости».
Совунья посмотрела на надпись, потом посмотрела на скунса, на меня, и негромко спросила:
— Бао, ты идиот?
Тот замотал головой.
— Ты что
