лошади, то почему бы не научиться ездить на большом еноте, чем он хуже? Я вот считал, что Зу-Зу ничем не хуже других. К тому же, размеры его теперь как раз позволяли, а ещё он большой и может вполне себе загрызть какого-нибудь ублюдка или даже нескольких, если понадобится. Поэтому…
— Да Зу-Зу, не дёргайся, блин… — недовольно рыкнул я. — Вот была бы Ки, так бы не возмущался, да? Да-да, Ки — это другое. Давай, хватит тут в родео играть со мной.
Пушистый повозмущался, повозмущался, но всё же позволил на себя сесть. И было это… необычно, если честно. Нет, очень необычно, вот так сидеть на мохнатом теле, чувствуя, как под тобой двигаются мощные мышцы. Только подумать, во что превратился пушистый маленький енотик — теперь он, блин, как ездовое животные с огромными клыками, которое способно порвать любого.
Собственно, я даже не отказал себе на нём прокатиться, и было это по-своему захватывающе. Особенно, когда он бежал как гармошка, орудуя всеми четырьмя лапами или скача по деревьям, которые могли выдержать его тушу.
Короче, проводили мы время весело, и один раз умудрились вляпаться в небольшие неприятности.
— Выворачивай свои сумки, уродец, — рыкнул какой-то хрен, совсем ещё молодой, преградив мне дорогу. Их здесь было что-то около десяти, все шестого уровня, когда я сам спрятал свой до пятого.
— Лучше бы я бежал на вашем месте так быстро, как мог, потому что у меня нет настроения с вами тут связываться, — предложил я им беспроигрышный вариант.
Вообще, я снижал уровень по двум причинам — первая: низкий уровень не привлекал такого внимания, как высокий, и ты вполне мог затеряться как простой житель, а вторая: люди раскрывались в полной красе, когда видели кого-то слабее себя. Можно было сразу понять, кто перед тобой.
Вот сейчас передо мной были ублюдки, которые бы в иной ситуации улыбались мне и махали ладошками, а может и стуканули кому-нибудь, что здесь девятый уровень разгуливает. А так никто из них уже не уйдёт, так как я был уверен, что они не отступят. Зу-Зу выглядел слишком мило и миролюбиво, а я — неопасно. Ну а ещё они тупые, чтобы подумать, что что-то может пойти не так.
— Ты что, оглох, сумку сбросил, а сам слез с этого мехового пони!
Мля. Зря ты так обозвал Зу-Зу, он же может расстроиться.
Но я не стал спорить, просто взял и слез, после чего спокойно сказал:
— Зу-Зу, взять их.
Зу-Зу и взял их. Последним, что увидел парень, были неожиданно большие зубы у милого на первый взгляд и совсем безобидного пушистика, которые сомкнулись на его голове. Но я проверял не только боеспособность Зу-Зу, который порвал в первые же секунды троих, совсем нет.
Я проверял свою способность замедления времени.
Мгновение, напряжение, знакомое чувство того, что не хватает воздуха, и… весь мир неожиданно стал как в замедленной съёмке. Надо привыкнуть, конечно, к ощущениям, однако у меня стало получаться с первого раза, что уже прогресс.
Я спокойно наблюдал за тем, как медленно опускается меч позади меня, без каких-либо проблем оттолкнув его в сторону рукой, после чего направился к другому и взмахом сделал ему второй рот под подбородком. У него даже кровь не брызнула, пока я шёл к третьему и ударом сломал ему кадык, наблюдая за тем, как он даже ничего не понял.
Правда, замедление времени действовало довольно ограниченное время, поэтому меня хватило всего на трёх, и они дружно повалились полуживыми на землю.
Ещё четверо остались?
Один из них попытался броситься наутёк, но его гэта неожиданно сломались, и он упал, растянувшись на земле. Так, с искривлением реальности я тоже более-менее научился работать, но надо, конечно, оттачивать навыки дальше. Так я сломал меч ещё одному оболтусу, прежде чем их всех задрал Зу-Зу, но понял, что по какой-то причине не могу ломать так людей.
— Причина в ауре, — пояснила Люнь.
— В каком плане, в ауре?
— Каждый человек содержит Ци, является её источником. Вот он и действует как щит, который защищает от воздействия искривления реальности… до поры, до времени.
— Значит, мне просто достаточно стать сильнее, чтобы так же ломать людей?
— Если на них нет защиты, то да, — кивнула она. — И если они слабее тебя, естественно.
Я как представил, что мог со мной сделать Вьисендо тогда, в секте Восхода, становилось как-то жутко. Но, как говорится, понты до хорошего не доводят. Но вообще, чем выше поднимаюсь, тем больше интересных способов для убийства себе подобных открывается вплоть до того, что я могу их в узел сворачивать.
— Ладно… Бао! Бао, вылезай, мы закончили!
Через несколько минут скунс вразвалочку вылез из ближайших кустов и неспеша затрусил ко мне.
— Мог бы и помочь, стрельнуть в них своей дрянью, например.
Тот лишь фыркнул на моё предложение. А вообще я знаю, что он мог пользоваться этой хренью, которой скунсы стреляют во врагов. Он так в Зу-Зу прыснул, когда тот пытался прикусить его за бочок. Бедняга ещё полдня потом выл и тёрся мордой обо всё подряд, пришлось даже промывать его мордочку.
Но мне нужно было больше разбойников, значительно больше. Мне надо было оттачивать на ком-то свои навыки, и что могло быть лучше старого доброго метода обучения на слабых противниках? Всё же реальный бой лучше, чем понарошку, даже с такими лошками, да и мир сделаю почище.
Но это не значило, что мы прямо-таки сильно задерживались или медленно двигались. Была возможность — тренировались, но специально приключений на жопу не искали.
А тем временем леса уступили место рисовым полям и пшенице. Сначала понемногу, но всё больше и больше поля отвоёвывали вокруг нас территории у дикого леса, пока вокруг не осталось ничего, кроме бескрайних полей, по большей части засеянных всё же рисом.
Куда ни бросишь взгляд, повсюду эти разделённые между собой прямоугольные озёра, поросшие мелкой травой до самого горизонта. Только удивляться остаётся, как людям хватает сил их всех обработать.
Мы проходили или пролетали над целыми деревнями, жители которых иной раз сплошной цепью шли, обрабатывая поля. Некоторые смотрели на нас с интересом, некоторые старались сделать вид, что и вовсе не замечают нас, когда мы проезжали на Зу-Зу. И эта картина сохранялась до самого города, который ознаменовали ещё издали огромные стены.
И при взгляде на размеры города становилось не удивительно, откуда здесь столько
