Я уверен, что все у вас пройдет хорошо и что отсутствие этого недоумка Аснара (которому, как следует из его имени, единственное, чего не хватает, — это реветь по-ослиному[90]) и скупого королька Хуана Карлоса пройдет незамеченным даже для журнала «Ола»[91].
Но передай всем, тебя сопровождающим в этом славном проекте, пусть не грустят. Вот-вот должен выйти журнал «Сопротивление», в котором наверняка будут страницы светской хроники, куда вы сможете добавить вкладыши, позволяющие поместить фотографии бракосочетания инфанты в раздел «Детские праздники».
Что же касается остального, то вышеуказанный журнал «Сопротивление» наверняка будет последователен, и его первым сопротивлением окажется сопротивление правилам орфографии, так что постарайтесь не вкладывать особо в платную вставку. Конечно, если там будут фотографии, он будет стоить дороже (но пусть тогда они будут хотя бы порно), и еще я вынужден предупредить тебя, что цена его будет не в евро, а в марках[92], так как предпочтение все же отдается твердой валюте.
![]()
Так что в случае отсутствия на открытии «Агуаскальентес» представителей королевского двора, — просьба сдержать рыдания. И думаю, что там будет множество мужчин, женщин, детей и стариков со всего Иберийского полуострова, и не только оттуда. И если все они там будут — мероприятие наверняка пройдет успешно. Хотя я вынужден предупредить тебя еще и о том, что в случае любого успеха у тех, кто внизу, всегда и неизбежно появляется полиция. Потому что тем, кто внизу, как гласит не помню точно какой декрет, опубликованный короной не помню точно когда, положены только слезы и смирение, и в ритме, который бодро зададут дубинки гражданской гвардии, все будут направлены со своими Агуаскальентес кто в тюрьму, а кто на кладбище — места, подготовленные испанской «демократией» для тех иберийцев, кто сопротивляется.
Я прекрасно знаю, что на празднике сопротивления, именуемом «Агуаскальентес», будут не только жители Испанского государства, однако они, несомненно, будут большинством.
Трансатлантические каякиМы присутствовать не сможем, потому что мы планируем в ближайшие числа вторжение в Европу, и как ты можешь себе представить, здесь у всех уже полностью собран багаж (если, конечно, багажем можно назвать две сумки с лепешками, порцию прогорклой фасоли, две бутылки посоля и ко всему этому — умеренную дозу перца), тем не менее ни у кого из присутствующих нет под рукой спасательного круга. Наиболее предусмотрительные запасаются таблетками от качки и наивно спрашивают, будут ли «остановки для санитарных нужд».
![]()
Но дело даже не в этом, моя проблема состоит в том, что я не могу убедить их, что на каяках (лодках, сделанных из выдолбленных вручную стволов деревьев) нам далеко не уплыть.
И кроме того, нельзя не учесть, что Чьяпас не имеет выхода к Атлантическому океану, и из-за того, что у нас нет денег для оплаты пошлины за пользование Панамским каналом, нам придется плыть в обход через Тихий океан, мимо берегов Филиппин, Индии, Африки и сделать первый перевал на Канарских островах.
А добираться до вас по суше было бы дурным тоном. Нам бы пришлось пересечь Монголию, развалины СССР — где следовало бы хорошо знать, кому можно, а кому нельзя говорить, что мы направляемся в гости к Русскому, — Восточную Европу, заглянуть во Францию, чтобы запастись «Шато Неф дю Пап, урожая 69» (начинаю уже каламбурить даже с марками вин), забрести за макаронами в Италию и потом карабкаться через Пиренеи. И не то чтобы нам не нравилась идея подобной прогулки, просто такие длительные блуждания приводят к износу военной формы.
Но пока в среде будущего экипажа царит энтузиазм, и он почти столь же интенсивен, как и рвота (действительно, я вижу одного товарища, которого рвет, и спрашиваю его почему, ведь мы еще не отчалили. «Это я тренируюсь», — отвечает мне он с этой безукоризненной логикой, характерной для гор юго-востока Мексики).
О чем это я говорил? Ах да, о том, что мы не сможем приехать на открытие «Агуаскальентес». Потому что мы сейчас, как сказал этот товарищ, «тренируемся» к экспедиции. Но о наших планах вторжения на полуостров Иберия ты, конечно, никому не рассказывай (сначала, разумеется, мы посетим Лансароте, чтобы испить кофейку с Сарамаго[93] и Пилар), ты же знаешь, каковы нравы монархии — время от времени она начинает нервничать и выдумывает себе разные каникулы в сопровождении всяческих инфант и шутов (я имею в виду Фелипика Гонсалеса и Пепика Аснара[94], который, повторяю, даже в своем имени несет печать чьего-то проклятия).
Хотя неучтивые слова о монархии и могут тебе стоить как минимум изгнания из зала, потому что, как это вам пришло в голову делать «Агуаскальентес» в месте «окупас»[95], ведь место проведения мероприятия должно принадлежать людям достойным, но — и пусть ни у кого в этом не будет сомнений — благородства куда больше в любом доме «окупас», чем во дворце Эскориал[96].
Пам! Опять я связался с монархией. Не буду больше этого делать, по той же причине, по которой если влезешь в мусорный ящик, потом от тебя обязательно будет много вони, и от нее невозможно избавиться даже при помощи фальшивых духов, продающихся в «Корте-Инглес»[97].
Ладно, скажем наше «да» пиратству и наше «нет» — разбреданию мыслей, так что, возвращаясь к нити этого монолога, у которого большой плюс и он в том, что ты не можешь ни слова возразить мне, как если бы ты находился перед славной гражданской гвардией, которая, если позволишь, не является ни гвардией, ни гражданской, но уже и так известно, что мир власти полон противоречий.
Что? Что я опять ушел от ответа? Ты прав, просто сама перспектива лишиться этой моей порции галисийского бульона, который, вновь разогрев, начинают распределять, потому что ни у кого не осталось ни гроша на что-то еще, меня вводит в состояние, скажем, беспокойства.
Конкистадоры и неолибералыЯ говорил тебе, что дата этого письма не случайна и что если я начал это письмо-приветствие открытию проекта «Агуаскальентес» 12 октября, на то есть причины.
Некоторые группы общественности ошибочно считают, что виновницей нынешней ситуации индейских народов Мексики является испанская конкиста. И дело даже не в том, что Эрнан Кортес и другие подонки меча и креста, его сопроводившие, явились нашими благодетелями, нет, конечно, но просто в сравнении с нынешними неолиберальными правителями все они — почти что сестры милосердия.
От честных мужчин и женщин Испании мы знаем только слово братства, только солидарность безо всяких предварительных условий, только готовность слышать, всегда протянутые к нам руки для помощи, приветствия, объятия.
Так что, да простит меня отец Идальго[98], мы, сапатисты, говорим: «Долой неолибералов! Да здравствуют гачупины10!»
Представляю, что к вам приедет та каталонская группа, которая ужасно играет ранчеру[99], хотя, конечно, в исполнении чамбы ей нет равных... И будет еще множество других — из Галисии, из Астурии, из Кантабрии, из Андалусии, из Мурсии, из Экстремадуры, из Валенсии, из Арагона, из Ла-Риохи, из Кастилии-и-Леона, из Кастилии-Ла-Манчи, из Наварры, с Балеарских островов, с Канарских островов и из Мадрида. Всем им передай наш огромный привет. Потому что благодаря стольким и таким прекрасным нашим братьям и сестрам, и ото всей бесконечной нежности, что чувствуем по отношению к ним, мы становимся сильнее и лучше.
