в Англию в качестве папского легата три года спустя. О том, что кардинал уже получил королевское помилование за эти прегрешения, не упоминалось.
Глостер также обвинил своего богатого дядю в том, что тот обманул короля, выдав крупные суммы денег в обмен на доходы с таможенных пошлин и драгоценности короны, которые суммарно превышали одолженную сумму. В случае с лордством Чирк даже утверждалось, что эти земли были выманена у короля нечестным путем. Затем Глостер попытался поднять общественное негодование против кардинала за организацию предстоящего освобождения Карла, герцога Орлеанского, после двадцатипятилетнего пребывания в плену. Генри Бофорт убедил короля, что освобождение французского принца было политической необходимостью, чтобы, либо облегчить заключение мирного договора этим жестом доброй воли, либо внедрить потенциального агитатора за мир ко двору Карла VII.
Это был сокрушительный список обвинений, поэтому отсутствие публичной защиты со стороны кардинала вызывает большое недоумение. Однако если отказ Генри Бофорта от ответа был продуманной тактикой, то она сработала. Вместо того чтобы добиться падения своего дяди, Глостеру снова не хватило влияния, чтобы завершить начатое дело. Нет никаких свидетельств о том, как Совет обсуждал этот вопрос, если таковой вообще обсуждался, и, судя по всему, советники просто пропустили обвинения герцога мимо ушей[476].
В то время как братья Сомерсет и Дорсет вступили в завершающую стадию подготовки к очередной французской кампании, в начале 1440 года они оба получили финансовое подкрепление в виде грантов, связанных с недавней смертью их матери Маргариты. 29 января Дорсет получил пожизненную ренту своей матери в размере 500 марок, а 19 февраля Сомерсет официально унаследовал все земельные владения и имущество, перешедшие к нему после смерти герцогини[477].
8 и 11 февраля были разосланы приказы о сборе армии Сомерсета, и к началу Великого поста граф вернулся во Францию в качестве старшего английского командира на континенте. Его дяде не удалось получить должность лейтенанта для Сомерсета перед его отъездом, но, тем не менее, ему были даны временные полномочия принимать клятвы верности от любых городов и владельцев замков, с которыми он столкнется, заключать перемирия с вражескими командирами, назначать своих капитанов и чиновников, а также даровать земельные владения достойным людям. Сомерсет сохранял эти права до тех пор, пока Ричард Йорк, поддержанный Глостером, в июле 1440 года, не был назначен лейтенантом. Это разрушило надежды Бофорта на получение должности и означало потерю жалования в размере 20.000 фунтов стерлингов в год. Если Глостеру не удалось добиться поражения кардинала при дворе и в Парламенте, то и кардинал в равной степени не смог навязать свой собственный выбор лейтенанта против предпочтений герцога.
Пребывание Сомерсета в Нормандии не прошло бесследно. Его отряд численностью чуть более 2.000 человек целенаправленно продвигался к Пикардии, где осадил замок Фольвиль. Именно во время этой осады был убит неназванный фаворит Сомерсета, что заставило непримиримого графа дать "великую клятву, что он не уйдет, пока не завоюет замок и не подчинит все внутри своей власти". Он так и сделал; Фольвиль подвергался беспощадной бомбардировке до тех, пока не капитулировал, а выжившие защитники были вынуждены заплатить графу выкуп за сохранения своих жизней. Сомерсет приказал отремонтировать замок, прежде чем англичане продолжили свой поход на город Лион, где перепуганные горожане укрылись в местной церкви.
По словам бургундца Монстреле, Сомерсет приказал им открыть ворота и сдаться, иначе он заставит сделать это силой. Когда находившиеся в церкви 300 человек, включая женщин и детей, отказались подчиниться, церковь подожгли, а находившиеся в ней люди были поглощены пламенем, пока их тела не были "безжалостно уничтожены". Находившийся в соседнем форте французский гарнизон, наблюдавший за этой жестокой расправой, потерял самообладание и сдался. Но Сомерсет на этом не остановился: его люди совершили опустошительные рейды по окрестностям, грабя и притесняя местных жителей, а затем захватили городок Арбоньер и заставили местного сеньора заплатить выкуп в 1.000 золотых салюдоров. После десятидневного отдыха в Лионе довольный Сомерсет вернулся в Руан, по пути разместив гарнизон в Фольвиле[478].
В июле 1440 года, когда из Англии дошли новости о назначении герцога Йорка лейтенантом, Сомерсет вместе со своим братом Дорсетом, кузеном Фоконбергом и лордом Толботом переключили свое внимание на отвоевание Арфлёра. Дядя Бофортов Эксетер участвовал в осаде и захвате города-крепости в 1415 году, и хотя в 1435 году французы его отбили, братья были полны решимости повторить подвиг своего уважаемого родственника. На карту была поставлена честь семьи и их собственная репутация, но Бофорты столкнулись с теми же проблемами, что и Эксетер поколением раньше, поскольку Арфлёр был хорошо укреплен и имел гарнизон примерно в 400 человек под умелым командованием других братьев, Жана и Роберта д'Эстутевилей.
Вероятно, действуя отчасти по совету своих более опытных коллег, Сомерсет приказал вырыть несколько рвов между своим лагерем и стенами города, а многочисленная артиллерия и осадные машины использовались для обстрела городских ворот издалека. Прошло четыре изнурительных месяца, прежде чем французский отряд под командованием графов Карла д'Э и Жана де Дюнуа прибыл в регион, чтобы оказать помощь своим осажденным соотечественникам. Их стратегия заключалась в том, чтобы выбить англичан из их осадного лагеря, причем отдельные французские отряды наступали с трех разных направлений. Первыми атаке подверглись люди Толбота, хотя, как ни странно, изготовленные французами деревянные мостики оказались слишком короткими, чтобы быть перекинутыми через широкие рвы, что дало английским лучникам достаточно времени на уничтожение врага. Карл д'Э сменил тактику и приказал атаковать со стороны моря, но снова обнаружилось, что английские войска хорошо подготовлены к отражению высадки десанта.
Не имея другого выхода, граф д'Э отступил на север, в Монтивилье, откуда лично вызвал Сомерсета на поединок, чтобы решить вопрос. Несмотря на то, что Джон Бофорт часто принимал сомнительные решения, он вовсе не был дураком. Гарнизон Арфлёра, изнуренный голодом и болезнями, не мог держаться бесконечно долго, и не было никакой необходимости рисковать всей дорогостоящей операцией в поединке один на один. Наконец, в конце октября Арфлёр капитулировал, и городские ворота вновь открылись перед победоносными Бофортами[479].
Оба брата вернулись в Англию с укрепившейся боевой репутацией, хотя действия Сомерсета в Лионе были сомнительными и характеризовали его как безжалостного, даже жестокого человека. Если рассказ Монстреле достоверен, то многолетний плен во Франции ожесточил характер графа, заставив его действовать с гораздо большей свирепостью, чем его современники. Тем временем Дорсет, в знак признания его "доброй службы", 14 февраля 1441 года получил дом с "различными пристройками, подвалами и садами под названием Олдекали", полезную собственность в приходе Святого Николая в Кале, которая ранее принадлежала герцогу Бедфорду[480].
Если кардинал и был обрадован известием о взятии его племянниками Арфлёра, то радость его была недолгой, поскольку 13 ноября 1440 года до него дошла весть о смерти его сестры Джоанны. Последние два года своей жизни вдовствующая графиня Уэстморленд провела в роскошном маноре Хауден, церковном владении в двадцати милях к юго-востоку от Йорка, которое перешло во владение ее сына Роберта Невилла после его
